— Посмотри на себя! — доносится до меня злой приглушенный голос отца. — Ты уже превратилась в падаль…
— Твои шлюхи, конечно, другое дело! — звучит в ответ издевательский смех матери.
— Закрой рот!
Я обвожу контур губ карандашом, слыша глухой звук где-то внизу, как будто что-то с грохотом упало на пол.
Застежки на новых босоножках оказались тугими, из-за этого не получается справиться с ними с первого раза.
— Твою мать! — шиплю я, усаживаясь на кровать.
Дергаю тонкие ремешки, но руки у меня подрагивают, так что я чертыхаюсь, а когда все же с застежками покончено, хватаю с кресла сумочку и выбегаю из комнаты.
Я стучу каблуками по лестнице, но за шумом происходящего внизу скандала этого стука не слышно. Быстро сбегаю по ступенькам и проношусь мимо ведущей на кухню арки.
Там о мраморный пол бьется стекло.
— Ты уже вся этим дерьмом провоняла! Просохни хотя бы день! Когда-нибудь я зашью тебе рот!
— Кобель… ненавижу… тварь… Отпусти!
Входная дверь дома не заперта. Я выскакиваю на улицу и захлопываю ее с силой. С громким шумом, который к гребаным чертям сотрясает весь дом до основания. По крайней мере, я этого хочу — напомнить, что у меня есть уши, что я здесь! Но максимум, чего добилась, — это разогнала окружающую дом тишину.
У нас тихий престижный район, иногда просто удушающе тихий.
К глазам подкатывают быстрые слезы. С учетом того, как колотится сердце, мне нужно время, чтобы со всем этим справиться. Эти панические атаки у меня с детства. Когда моя мать начинает скандал, это никогда ничем хорошим не заканчивается. Если она выпила больше обычного, скандал неизбежен. И тогда отец может ее ударить. Или она — его.
Прижавшись спиной к стене, я закрываю глаза и дышу.
Я просто дико разозлюсь, если у меня размажется тушь или опухнут веки. Если кому-нибудь вдруг придет в голову мысль, что я плакала.
Я никогда не плачу. По крайней мере, не при свидетелях.
Буря злости, которая поднимается в груди, адресована родителям. Иногда моя злость к ним граничит с ненавистью, а это всегда портит настроение. Когда у меня плохое настроение, я могу быть очень большой сукой. Да что уж говорить, я сука всегда. Самая настоящая.
С силой сглотнув, я выпрямляюсь и поправляю свое мини, в которое наспех запрыгнула. Воздух свежий и немного влажный, но очень теплый. Почти жаркий, хотя уже девять вечера. Я чувствую его на своих ногах и плечах — то есть всеми открытыми участками тела. На мне сегодня одежды очень мало — юбка и короткий топ на бретельках.