Даже будучи пиратом, Блад старается оставаться последовательным и принципиальным, нападая на испанские корабли потому, что Испания была самой жестокой из всех колониальных стран, а с тех пор как колонии стали ускользать из ее рук, жестокость испанцев не знала предела. Блад не мстит своим личным врагам, поступая по рыцарским правилам — не разить насмерть поверженного противника, и если он дважды дарит жизнь своему злейшему врагу — полковнику Бишопу, потому что это родной дядя Арабеллы, то его великодушие по отношению к испанскому адмиралу дону Диего д’Эспиноса можно объяснить только так, как это объясняет лорд Джулиан Уэйд, называющий Блада «рыцарем до идиотизма». Ведь никому же не придет в голову оправдывать это непонятное милосердие по отношению к испанскому адмиралу тем, что испанец является католиком и, следовательно, единоверцем Питера Блада.
Рафаэль Сабатини, в полном соответствии с исторической действительностью, «забывает» о религиозных распрях с той самой минуты, когда корабль «Ямайский купец» уходит из Англии с невольничьим грузом. Эта забывчивость автора романа не случайна — среди хищников и шакалов, грызущихся друг с другом за лакомый кусок, нет уже ни католиков, ни протестантов. Представителям нового общества — молодой буржуазии, вырвавшейся на большую дорогу грабежа, — уже не к чему рядиться в религиозные одежды. Обнаженный расчет и голый «интерес», а не абстрактные божественные идеи связывают сейчас безжалостных эгоистов-стяжателей — купцов, плантаторов, судовладельцев, хозяев ост- и вест-индских компаний.
В этом честном историзме, не навязчивом и совершенно не тормозящем увлекательного повествования, заключается высокая познавательная ценность романа Сабатини.
Автор бережно относится к пожелтевшим документам, покрытым пылью веков, и столь же бережно пользуется ими, не допуская таких вольностей, какие позволял себе в обращении с историческими фактами Дюма-отец. Внимательное изучение архивных материалов дало Сабатини возможность сделать новые исторические находки, уточнить, пересмотреть и даже опровергнуть некоторые традиционные концепции, а глубокое проникновение в атмосферу эпохи помогло писателю создать целую галерею образов, в которой самыми яркими и красочными являются, конечно, образы ведущих героев — Питера Блада и Арабеллы Бишоп. Но читатель столь же отчетливо представит себе и старого морского волка Волверстона, и верного штурмана флагманского корабля пиратов Питта, и негодяя Левасёра, и адмирала дона Диего, и бессовестного плантатора Бишопа, и лорда Джулиана Уэйда, которого автор описывает в тоне столь же почтительном, сколь и ироническом. Даже для второстепенных героев романа Сабатини умеет найти запоминающиеся характерные детали, — а к таким эпизодическим персонажам относится, помимо судьи-палача Джефрейса, и капитан «Ямайского купца» Гарднер, и майор Мэллэрд, и лорд Уиллогби, и адмирал ван дер Кэйлен…