Сейчас я начала сомневаться — уж не погорячилась я, настаивая на прохождении? Брат — сверх, да еще способный подавлять ментально, как ни один оборотень до этого. А я?
Лина ободряюще улыбнулась.
— Ну да, о чем я? Тень тебя в обиду не даст.
При упоминании о наемнике стало сухо в горле и горячо в районе печени.
— Я не рассчитываю на его помощь. Теперь все будет по-другому.
— И ты поверила? Да сказки все это. Половина клана уверена, что это не пилюля, а пустышка. Он будет делать вид, что ни при чем, а стоит тебе попасть в беду, окажется тут как тут.
Подруга не сказала, что думает вторая половина клана. Да и не надо было говорить — я все видела по взглядам, полным немого укора.
— Лин, перестань, — попросила подругу замолчать.
Я чувствовала себя виноватой и задетой одновременно. Наверное, если бы я кинулась умолять Тень не принимать пилюлю против истинности, он бы не стал. Но тогда что? Мне нужно сложить лапки и отдаться ему?
А как же моя жизнь? Мои чувства?
Я посмотрела на время, а потом медленно обвела взглядом присутствующих на арене. Наемника не было видно.
Но он всегда умел виртуозно прятаться.
Интересно, он уже принял пилюлю? Обещал в мой день рождения, как подарок, разорвать нашу связь.
Наверное, будь я сверхом, я почувствовала бы изменения, но я всего лишь человек.
Арена взорвалась аплодисментами. Саша нашел ключ и открыл символическую дверь во взрослую жизнь.
Я побежала вниз, чтобы обнять его и поздравить.
Саша прижал меня к себе первой, даже раньше мамы. Он словно чувствовал, что ноги меня не держат.
— Могу устроить мозговую атаку, и все отменят. Хочешь? — шепнул мне еле слышно.
За что тут же получил легкую оплеуху от отца:
— Я тебе сколько раз говорил, что сила — это огромная ответственность?
— Да я шучу, пап! Шучу! — Саша медленно разомкнул наши объятия и внимательно посмотрел мне в глаза.
Пожалуй, он один всегда без слов понимал меня. У нас была незримая связь.
— Настя, готовься. — Папа положил руку на мое плечо.
Он не предлагал передумать. Предупреждал раньше, что обратного пути не будет. Мне тогда показалось, что он говорит не только о церемонии, но и о Тени.
— Хорошо. — Я кивнула, выдохнула, посмотрела на взволнованную маму и напряженного брата и пошла за отцом ко входу на арену.
Когда мы остановились перед железной дверью, а вокруг не было ни души, я тихо спросила папу:
— Ты видел Тень?
Отец как-то странно на меня посмотрел, а потом отвел глаза:
— Ты же знаешь, если Тень не захочет, его никто не увидит.
— Угу. — Я немного приободрилась при мысли, что наемник где-то рядом.
Я очень привыкла к нему. Так жаль, что он видит во мне истинную. Или видел? Он уже принял лекарство? Или правильнее назвать его ядом?