Уру в итоге успокоился, прекратил свое странное поведение, даже поднял деревянную поделку. Посмотрел на нее долгим взглядом, снова разозлился, назвал это баловством и швырнул, теперь уже в лицо Саргону. А затем просто развернулся спиной и лег на свою шконку, чтобы больше не принимать участия в обсуждении. Стас сначала думал, дело в снобизме и задетой эстетике, но затем понял, в чем действительно состоит затруднение. Уру просто не знал, как пользоваться флейтой против демонов. Для него имело значение приятное извлечение звуков, без каких-либо духовных или демонических подоплек. Он боялся остаться безоружным перед лицом угрозы, это верно. Однако в той же самой степени бывший чиновник страшился разочароваться в столь любимом инструменте, уступить под напором темных тварей и выбросить его от греха подальше. Он не верил, что флейта может на них повлиять, несмотря ни на какое пророчество, часть из которого Стасу пришлось ему рассказать.
После фиаско с бывшим чиновником, тот пошел по другому пути. Время еще оставалось, так почему бы и не решить чужие проблемы самому? Далее Стас додумался до еще одной простой мысли: чтобы флейта подействовала, ее стоит напитать Ци. Но какой в этом смысл? Получится ведь как с дубинкой, если просто подать во флейту энергию, она разрушится на рассвете, только и всего. Ну, может ее удары по демонам слегка усилятся. Совершенно не тот результат, на который он рассчитывал.
Ци должен содержать извлекаемый звук, а не корпус инструмента. И тогда Ма в очередной уже раз доказал свою полезность: он вспомнил о ритуальных пениях во славу Нингаль, которые совершали вместе с флейтой и варварскими медными дисками, дававшими чистый звук, немного похожий на бой тангу (аналог барабана).
Поэтому Стасу пришлось нанести знак Богини Нингаль и чуть-чуть того зелья, которым поднимали на ноги Юлвея, а также хотели поднять Юншэна. Этим составом он смазал мундштук. Таким образом, Уру теоретически может транслировать свою мелодию с помощью Ци. Практически? Бывший чиновник почти сразу убрал флейту себе за пояс и не выглядел человеком, который решается на рискованные эксперименты посреди тяжелого боя.
— Вижу демонов! — Нарушил хрупкую тишину по-мальчишески звонкий голос Каня.
Он уже начал раскручивать свою пращу, однако не торопился пускать снаряды. Вездесущий Саргон успел дать парочку инструкций и своему ровеснику. В частности, выбирать «выдающиеся» цели. Например, среди опасных зверей, если демоны кого-то успеют захватить, или слишком быстрых, или еще каких-то. Каню тогда показалось, что его приятель знает больше, чем говорит. Тем более, никакого волнения или предвкушения перед боем у того не проявлялось. Больше всего Саргон в момент стояния на стене походил на Акургаля: небольшая досада на задержку врага, рутинное ожидание и набившая оскомину решимость идти до конца.