— Ох, сяобаоцзе мне в жены, — Прокряхтел Вань и разродился старческими громовыми раскатами, куда более оглушительными, чем все другие попытки. И с соответствующим наполнением, после которого остальные отползли от котла на четвереньках.
— Что ты нам подсунул, вредитель⁈
— Это не я!!! — Заверещал Ма, после чего успешно присоединился к общему хору.
— КАНЬ!!! — После недолгой паузы закричали все участники посиделок. Стас счел нужным лично для себя присоединиться к громовому воплю и сам не заметил, как смягчилось его лицо. Пропало выражение выморочной жестокости и холодности. А после того, как мелкий пакостник пошутил про помощь в окраске сердца в новые для культиваторов оттенки, то и вовсе широко улыбнулся.
Остальным, впрочем, было не до смеха. Они ловили главного засранца по всей казарме, оглушительно чихали, кашляли, издавали другие малоприятные звуки и старались даже дышать размеренно, чтобы не добавлять новые веяния в уже выпущенную культуру. Вскоре они натуральным образом плакали от густого чесночного запаха, который повис во всей казарме.
Открытие дверей наружу и во внутренний дворик только усугубило положение: вонь начала распространяться более масштабно и вскоре захватила всю подконтрольную отряду территорию, включая небольшой плац перед входом. Зато теперь даже самый страшный монстр далеко не сразу сможет пробиться сквозь такую линию защиты.
«Интересно, имеют ли демоны свой нюх? Паразиты вряд ли, у них вообще рожа больше напоминает крокодилов или змей. Эх, такая идея пропадает», — Стас единственный из всего отряда, кроме быстро сбежавшего к господину распорядителю Каня, не пострадал от пищевой диверсии.
К тому же, улучшенный контроль над Ци дал возможность запитать ей нос, отчего запахи потеряли часть своей убойной силы. Поэтому он мог продолжать свои эксперименты без слез и мольб милосердной Гуань Инь о быстрой смерти. Жаль только, что задумка с символами Нингаль почему-то не возымела эффекта. Кровавый знак оставался кровавым знаком безо всякой мистики. Из новых задумок у него оставалась лишь та мысль по начертанию эмблемы светлой Богини Чанъэ не только на коже, но и на оружии. Чем он и занимался, параллельно напитывая железные пули, наконечники стрел и копий своей Ци.
Он делал свою работу и чувствовал, как постепенно слабеют сжавшиеся на его душе тиски негатива, жажды мести, страха смерти и боли. Стас напитал последнее копье, облегченно вздохнул и хмыкнул, глядя на товарищей рядом. Они чуть ли не плакали от устроенной газовой атаки, однако упорно оставались на своих местах. Хотя завеса едкого чесночно-прелого духа по тяжести уже напоминала хлор. Он не мог не улыбаться, глядя на страдающие лица людей, которые упрямо сидели вокруг и делали свою часть работы, лишь время от времени прерывались, чтобы добавить пикантных ноток в окружающую среду.