Мы жили вместе девять лет. Девять лет, и все это время он лгал? Похоронил живого человека, чтобы… чтобы я поверила, что он свободен? Неужели только для того, чтобы обмануть меня?
Но это же бесчеловечно! Так не бывает! Я не верю, что мой Виктор, добрый, любящий и заботливый мог так поступить!
Такого не бывает. Не может быть. Не с ним. Не с моим Виктором.
— Витюш, — начинаю осторожно, словно говорю с душевнобольным, — Давай ты сядешь, успокоишься и нормально мне все объяснишь. Я не понимаю…
И вдруг… удар.
Резкий, сильный, звенящий. Щека вспыхивает огнем. Я не сразу понимаю, что произошло. Воздух вырывается из груди, голова гудит.
Сквозь звон в ушах слышу его голос:
— Не смей говорить со мной, как с сумасшедшим!!!
Я отлетаю на диван, схватившись за лицо, и стон вырывается от боли. Боль режет кожу, будто ножом. Первая мысль, которая проносится в голове: только бы ребенок не услышал и не увидел, как отец поднимает руку на мать!
— Ты сама нарвалась! — орет он таким тоном, от которого страшно даже поднять голову, — Хватит скулить!
Я инстинктивно сворачиваюсь в клубок, пряча голову руками, как бы закрываясь от очередного удара. Хочу стать невидимой. Хочу исчезнуть. Но он, кажется, отходит в сторону, потеряв ко мне интерес.
— Собирай вещи! Все! — бросает он — Ты хотела переехать? Ну вот, дождалась!
Я быстро вскакиваю с дивана и лечу в комнату к сыну, стараясь снова не попасть под горячую руку. Слезы текут по щекам. Мне больно, страшно. Я в ужасе.
Никто никогда не поднимал на меня руку. Даже отец никогда не шлепал в детстве, не то, чтобы… А этот! Ударил, унизил, оскорбил!
Я чувствую себя, как женщина из передач о неблагополучных семьях, где жен избивают годами. И от этого становится противно от самой себя.
Нет, я не позволю ему больше… Если смогу. Ведь он все сделал, чтобы я была полностью от него зависима. И я даже сама не поняла, как так получилось. Он оказался из тех людей, кто мягко стелет, а жестко спать…
Денис смотрит на меня испуганно, и я понимаю, что он все слышал. Я отворачиваюсь, прячу лицо. Щека пульсирует, опухает, кожа будто горит.
— Сынок, не бойся, — шепчу, — Все хорошо. Просто у папы… тяжелый день.
Глажу его по волосам, а сама чувствую, как дрожат руки.
— Мы быстро соберем вещи, ладно?
Он кивает молча и идет к столу, на котором лежат его школьные принадлежности. Начинает складывать все в свой школьный рюкзак, а я иду к шкафу и вываливаю оттуда все подряд, не глядя.
Мысли пульсируют в голове. Только бы он оставил нас одних хоть на время. Только бы уехал куда-нибудь. И я сразу сбегу. Спрячусь так, что он никогда нас не найдет. Я исчезну навсегда. Главное сейчас сделать вид, что я его слушаюсь.