Мне становится грустно. Не из жалости к нему, а потому, что я вижу, что он любит свою дочь. Просто не смог сохранить семью. И в этом что-то очень честное, человеческое.
Я думаю, раз он не боится открываться мне вот так, значит, не играет. Значит, все по-настоящему.
— А как у тебя с бывшей сейчас? — спрашиваю осторожно, будто боясь нарушить хрупкое равновесие.
— Да никак, — он пожимает плечами, — Мы общаемся только из-за ребенка. У нее вроде кто-то есть, но я даже не уточняю. Неинтересно.
— Совсем не ревнуешь? — удивляюсь.
— К чему? – он усмехается, — Она мне уже давно чужая. Как дальняя родственница. Знаешь, когда все, что было уже перегорело. Осталась только благодарность.
Его слова звучат так спокойно, что я невольно верю, и где-то глубоко внутри вспыхивает тепло.
Я поднимаю на него взгляд. Он улыбается чуть криво, с той мужской прямотой, от которой перехватывает дыхание.
— Знаешь, после нашей первой встречи ты не выходишь у меня из головы, — говорит он с легкой хрипотцой в голосе.
Мир будто на секунду замирает. Я хочу сказать, что со мной все то же. Что я тоже думаю о нем, что не могу никого из парней воспринимать нормально, что с тех пор сравниваю всех с ним, и никто не подходит. Но не могу. Слова застревают где-то между сердцем и горлом.
— Юлька, ты не представляешь! — влетаю к ней, сразу после встречи с Виктором, быстро скидывая обувь, — Он такой!.. Просто… ну я не знаю, как это объяснить!
Подруга, как обычно, в домашнем, с распущенными волосами, даже не оборачивается.
— Какой? — спрашивает она с тем самым скепсисом, от которого хочется либо засмеяться, либо зашвырнуть в нее подушкой, — Ну, какой, Лер? Ты прям как девчонка, честное слово. Взрослая женщина, с должностью, с головой на плечах, а ведешь себя, как студентка после первого поцелуя.
— Ты опять начинаешь, да? — я закатываю глаза.
— Я? — она усмехается, достает кастрюлю с борщом из холодильника и ставит на плиту, — Я просто реалистка. Есть будешь?
— Какой есть, Юль?! Я же только из ресторана! – смеюсь, — Я пришла, чтобы поделиться с тобой счастьем, а не поесть!
— Ну ладно, делись, — она поворачивается ко мне, скрестив руки на груди, — Рассказывай, как прошло твое великое свидание века.
Я глубоко вздыхаю, слова сами срываются с губ:
— Он потрясающий! Понимаешь, не просто красивый или уверенный. А настоящий. Спокойный, внимательный… он говорит — и у меня будто мир останавливается. И еще… он такой открытый. Рассказал о дочке, о разводе. Ничего не скрывает. Совсем.
— Ага, — тянет Юлька, прищурившись, — Прям вот так, с порога, все рассказал? И ты, конечно же, ему поверила?