От царящего вокруг хаоса Юнга получал истинное удовольствие.
У Левы это не получалось.
Нахождение в КПЗ в компании бомжей, алкоголиков, двух молодых отморозков и троих лиц нерусской национальности не способствовало мирному расположению духа. По счастью, КПЗ — это не камера, где все только и делают, что подыхают со скуки и пристают к новичкам, тут у каждого полно своих проблем, и к Леве никто не лез. Да и просидел он там недолго, часа четыре. Или пять. Точнее он сказать не мог, потому что кому-то из омоновцев сильно приглянулись его швейцарские часы и Лева не смог отказать простому и добродушному парню с резиновой дубинкой.
Допросу предшествовали описанные ниже события.
Молодой опер, капитан, уже известный нам под именем Слава, изумленно читал материалы дела и брови его с каждой прочитанной строчкой задирались все выше, пока не пересекли линию волос и не затерялись в районе затылка. Потом он сказал:
— … …………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………вашу мать!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Потом он немного подумал, пытаясь успокоиться, снял телефонную трубку и вызвал дежурного.
— Этот кретин еще здесь?
— Который? — уточнил дежурный.
— Тот самый, — сказал Слава. — Который арестовал человека за то, что он видел в саду бегемота и не спросил у него никакой справки.
— А, — сказал дежурный. — Этот здесь.
— Ко мне его, — сказал Слава. От удара трубки о рычаг пластмассовый корпус аппарата пошел трещинами.
Кретин, который ранее был уродом, оказался расторопным и появился на пороге уже через пять минут. Вошел он без стука. Это была грубая тактическая ошибка, ибо уже ожидавший его Слава распалился еще больше и швырнул в опера дыроколом.
Дырокол ударил кретина в грудь.
— Вы чего⁈ — обиделся кретин. — Больно же.
— Зато бесплатно, — сказал Слава, борясь с сильнейшим порывом подобрать с пола дырокол и предпринять еще одну попытку. — Ты что творишь, а?
— А чего?
— Ты себя как чувствуешь? — участливо спросил Слава. — Не простудился ли, или, может, тебя при задержании кто-то по голове роялем ударил?
— Да вроде нормально, — сказал опер.
— А если ты нормально себя чувствуешь, — ласково сказал Слава. — То какого дьявола ты себя так ведешь?
— Как? — спросил опер.
Ему просто повезло. Второго дырокола у Славы не было, и пока тот искал замену первому, успел немного прийти в себя.
— Ты еще спроси «А чего я такого сделал?»
— А действительно, — сказал опер. — Чего?
— Да ничего, — сказал Слава. — Ничего. Просто ничего. Совсем ничего. Абсолютно ничего. За исключением того факта, что выставил нас всех полными идиотами. Жалко, что мы не в армии. Я бы тебя расстрелял.