— Это он! — тут же воскликнул Торопов. — Он!
— Что именно «он»? — поинтересовался представитель государя. — Извольте изъясняться яснее!
— Буровин — преступник! — горячо начал нашептывать прима. — Это он втянул девочку в бандитские разборки. Он подставил ее семью!
Собеседник молчал секунд десять.
— Возможно, — негромко согласился строгий голос, переданный хитроумным амулетом. — Виктор Геннадьевич… Да-да, проверьте этого… Буровина. Да, прямо сейчас. Благодарю! А пока рад сообщить вам, что с Илоной все в порядке. Она с родителями и друзьями.
Сделав еще дну долгую паузу, Георгий Иванович негромко сообщил:
— Этого барончика мы найдем, — пообещал он. — Очень уж мне с ним познакомиться интересно было бы. Преступник, говорите… Вот только имеется одна небольшая странность, Василия Ярославович. На первых допросах бандиты показывают, что молодой человек дом Ромашковых защищал.
Прима похолодел. Пока это заявление было просто констатацией факта. Но оно вполне могло превратиться и в обвинение.
— Да тать он! — воскликнул целитель, попытавшись вскочить из мягкого кресла, но тут же рухнувший обратно. — Он украл у меня договор на ученичество!
— Хммм… — протянул представитель императорской коллегии. — Украл, значит… Что ж, это облегчает нашу задачу! Надеюсь, вы сможете доказать свои слова…
Трехсекундная пауза дала ответ на простой вопрос императорского чиновника.
— … Или хотя бы повторить его в присутствии «ведающих истину»?
Дрожащими пальцами прима обтер неожиданно ставший липким лоб.
— Ваше Сиятельство, — негромко произнес он. — Я… погорячился.
— Вот как? — произнес старый вояка, оставивший военную стезю и ныне ставший слугой императора, все тем же ровным тоном.
Только сейчас его голос казался сухим и безжизненным. Словно все эмоции разом исчезли.
— Нахожу ваши заявления весьма противоречивыми… — констатировал Георгий Иванович. — Давайте установим факты: ученический договор у вас?
— Нет, у меня его нет, — выдохнул целитель понимая, что теперь со словами нужно обращаться еще аккуратнее, чем с гранатой без чеки.
— Вы утверждаете, что он у вас украден? — поинтересовался собеседник.
— Я… у меня его нет, — повторился Василий Ярославович. — И в коллегии я его не регистрировал, так как…
«Пожалел денег!» — мысленно оценил куратор молодой и перспективной целительницы.
— То есть, мы останавливаемся на формулировке «утерян», верно?
— Да, Ваше Сиятельство…
— Прекрааасно, — протянул голос недовольно. — Почему именно вы считаете, что этот барончик причастен к «утере» договора?
Старик промолчал. «А кто еще-то?» — не доказательство! Собственные же убеждения к делу не пришьешь!