— Развелась она со мной.
— Серьезно, что ли? — потрясенно хохотнул Тимур.
— Нет, блин, я так шучу! — взвился тот и ткнул в него пальцем. – А все твоя Вика!
***
А дальше Тимур выслушивал, как Дима Солнцев причитал, что его обобрали.
Оказалось, что Лера, наслушавшись советов Вики, развелась-таки с Димой Солнцевым и (вот сейчас следовала барабанная дробь) отжала у него половину имущества. А потом они с дочкой уехали.
— Прикинь, эти две подлые сссуки кинули меня! — стучал себя в грудь Дима. — Сами теперь на мои бабки живут в Сочи, а я здесь один!
Его аж трясло, глаз дергался, и нижняя губа оттягивалась вниз, обнажая зубы.
Нет, Тимур знал, конечно, что с бывшего дружка выжимают бабки все, кого тот когда-то обул. Но самое сложное сейчас было не смеяться в голос.
Он прокашлялся и проговорил:
— А ты не пробовал с Лерой помириться?
— Ты сейчас нарочно, да?
— Я – нет, — сказал он честно.
Сам-то ведь тоже не в лучшем положении, его — вон, не пускают на порог. Но Диму Солнцева уже снова понесло в минор, и он заныл:
— Тебе хорошо. — Скрючился на месте, зажав ладони между коленей. — У тебя внучка.
Посидел еще секунду, покачиваясь на месте, потом встал:
— Ладно, пойду я.
***
После того как Солнцев ушел, Тимур на всякий случай покосился на дверь и трижды поплевал на маленькую внучку:
— Чтоб не сглазил.
А потом почесал в затылке:
— Чем бы таким тебя покормить…
Нет, звонить Галине сейчас означало крупно огрести. Но тут ему пришла идея.
глава 2
Идея была хорошая, новаторская идея.
Потому что, чем люди (в смысле, его бывшая) кормят двухлетнего ребенка? Какие-то там каши, паровые котлетки, супчики протертые, брокколи. Разве это можно было назвать человеческой едой?
Да он бы сдох, если бы его кормили так.
В его личном представлении нормальная человеческая еда – это хороший кусок мяса с картошечкой. Шашлычок такой, горячий, ароматный и со специями. Или борщ. С хлебом. Он ненавидел диеты и терпеть не мог, когда Вика запрещала ему есть хлеб. К счастью, с Викой он теперь развелся.
В общем, стоило представить это все, у него сразу же разыгрался аппетит, а воображение дорисовало еще алкоголь, но алкоголь тут исключался начисто. А вот мясо…
Тиму серьезно посмотрел на внучку и спросил:
— Виточка, ты как, будешь шашлычок? А борщ?
Виточка воззрилась на него, удивленно подняв бровки, и кивнула.
— Будесь?
Ясно. Он счел, что принципиальное согласие получено, а дальше по обстоятельствам.
Конечно, можно было просто сходить в магазин и купить детское питание, но у него все в душе восставало против баночек, в которых стерильная гомогенизированная масса. Видел Тимур Олегович целые стеллажи с детским питанием в супермаркетах, но ему всегда казалось, что это не еда.*