Дем Михайлов
Низший — 9
Исправленная версия.
Глава первая.
Он ждал нас внизу. И он был великолепен. И омерзителен одновременно. Тут смотря на что смотреть. Если на одежду — белоснежная рубаха с посеребренным кружевным пышным воротником, черные поблескивающие штаны, закинутые на стол начищенные до яркого блеска коричневые сапоги с частыми золотыми заклепками и большие солнцезащитные очки, сдвинутые на бугристый лоб. Он великолепен как средневековый напыщенный дворцовый франт. Если глядеть на внешность,… то это красный с черными вкраплениями кусок старого и недавно смоченного дерьма, отрастивший себе руки и ноги, а к ним еще и заботливо расчесанную гриву черных волос, ниспадающую на серебряный воротник.
Опустившись напротив, я, не скрывая интереса, внимательно оглядывал героя четвертого ранга Червеуса Магмуса. И ему это явно не понравилось, хотя надо отдать должное — первые несколько минут он стоически терпел.
— Че пялишься, макака? — чуть скрипуче осведомился он, убирая сапоги со стола и подаваясь вперед.
— Оно еще и разговаривает. — потрясенно моргнул я и уставился на усевшуюся рядом Зеленоглазку. — Охренеть у вас тут технологии продвинулись…
— Оди! — рыкнула девушка. — Мы же договаривались, что ты ведешь себя тихо и спокойно! И да, Червеус похож на открытый, но еще не съеденный шоколадный батончик. Умерь восхищение.
— Шоколадный батончик? — удивился я. — О чем ты? Я вижу перед собой вылезший из порванной жопы кусок говна в солнцезащитных очках.
Удар Червеуса я блокировал двумя руками, одновременно ударяя ногами о пол, отчего отлетел назад вместе со стулом. Ножки проскрипели по полу и замерли, хмыкнув, я стер с губы кровь, поглядел на покрасневшую ладонь — удар Червеуса был так силен, что я сам себе врезал по лицу.
— Макака. — презрительно прошипел Червеус. — Ручонки целы? Жрать сможешь?
— Целы, целы, — улыбнулся я, вставая и берясь за спинку стула. — Но вот столовые приборы, я, макака тупая, умудрился потерять…
Моргнув, Червеус уставился стол, пытаясь понять, куда делись мои вилка с ножом.
— Твоя рука, Черв, — тихо прыснула Зеленоглазка.
— Вот же дерьмо! — с чувством заявил герой четвертого ранга, глядя на свою правую руку, откуда торчали глубоко всаженные вилка и нож. — Ах ты гребанная макака…
— А че ты не кричишь и не катаешься от боли? — с огорчением поинтересовался я и помахал прижавшемуся к стене трактирщику, явно ожидающему начала геройского побоища.
— У меня пониженная чувствительность нервных окончаний. — вздохнул бугристый урод, осторожно вытаскивая из раны между костяшками столовый нож. — Сука…