Я почувствовала, что снова краснею. Неужели вся академия уже судачит о нас с Радоном?
— Это ваше дело, — продолжил профессор, — но позвольте дать вам совет: не позволяйте личным переживаниям влиять на вашу учёбу. Особенно в таких опасных дисциплинах. Сегодня пострадала только ваша форма, но в следующий раз невнимательность может стоить вам здоровья или даже жизни.
— Я понимаю, — тихо ответила я. — Спасибо за ваше понимание, профессор.
— Что касается вашей одежды, — он кивнул на изуродованную мантию, — боюсь, завхоз вряд ли сможет помочь в середине года. Возможно, вам придётся приобрести новую за свой счёт.
С этими словами он вернулся к своим бумагам, давая понять, что разговор окончен.
Я вышла из лаборатории и направилась в административное крыло, где располагался склад.
Завхоз академии, седая женщина с узким, словно высохшим лицом и острым, цепким взглядом, встретила меня неприветливо. Её тонкие губы сжались в ещё более тонкую линию, когда она увидела состояние моей мантии.
— Что случилось с вашей формой, адептка? — спросила она, не предлагая мне сесть.
Я объяснила, что произошло в лаборатории, стараясь показать, как сильно раскаиваюсь в случившемся.
— Профессор Мериан сказал, что, возможно, у вас есть запасные комплекты…
Интендант прервала меня резким движением руки.
— Запасные комплекты выдаются только в исключительных случаях, — отрезала она. — И то только после письменного разрешения ректора Драгонхарта.
— А мой случай? — рискнула спросить я.
— В вашем случае, адептка Лавинская, — в её голосе прозвучал лёд, — это обычная неаккуратность и невнимательность. Вам придётся носить эту форму до конца года или купить новую за свой счёт.
— Но как же я пойду на занятия в таком? — я указала на дыры и пятна.
— Это ваша проблема, — интендант уже отвернулась к своим шкафам с документами. — Можете попытаться починить, если у вас есть навыки. Или обратитесь к ректору за специальным разрешением. Но я бы не советовала беспокоить его по таким пустякам.
С этими словами она дала понять, что аудиенция окончена.
Я вышла со склада, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. Новая школьная форма стоила целое состояние — по крайней мере, для меня. Мои скромные сбережения таяли с каждым днём, и без работы в городе я не могла их пополнить.
Мысль о работе заставила меня горько усмехнуться. Перед отъездом в Гиблый лес Радон так старательно «защищал» меня от необходимости работать, обойдя все заведения города и запретив им брать меня в услужение. А теперь, когда его не было рядом, этот «благородный» жест обернулся против меня.