Олег умер.
Так случается со всеми, рано или поздно. С кем-то естественным путем, от старости или болезни. С кем-то внезапно: нож бандита, грузовик навстречу, вражеская пуля, пущенная в грудь или пара слов, брошенных в спину. С кем-то дурацки: например, поскользнулся на мокром кафеле и долбанулся виском о край ванны. У Олега вышло совершенно идиотически: пил пиво перед телевизором, пошел к холодильнику за добавкой, споткнулся о кота и так удачно, что упал и свернул себе шею.
Но теперь это было неважно. Все, что заполняло его жизнь, было уже неважно: друзья, работа, долги, женщины, дурацкие споры о мелочах и всё такое прочее. Некоторое время ушло на осознание того, что он все же существует, а мертвое тело, лежащее перед холодильником, ему уже не принадлежит. А потом все как по нотам: белый тоннель и полет куда-то к свету. Сколько времени он летел, тоже было неважно. Время не имело для него никакого значения. Просто в какой-то момент он понял: путешествие окончено.
Место, в котором оказался Олег, было никаким. Бесформенным. Кусок пространства, не имеющий видимых границ и очертаний. Но и это было неважно. У Олега сейчас тоже не было формы, одно лишь содержание. И это содержание принялись пристально изучать три неких сущности, таких же бесплотных и бесформенных, как и всё в этом странном месте. В процессе работы сущности обменивались короткими порциями информации, которые разум Олега, не до конца адаптировавшийся к новому этапу бытия, воспринимал как разговор.
— Жил грешно и помер смешно, — сказал Первый.
— Не так уж и грешил, — возразил Второй. — Не убивал, не предавал, почти не крал. Так, помалу. Иные, вон, вагонами тянут, а это разве что изредка, на кружку пива.
— Зато прелюбодействовал, — вступил в общий разговор Третий.
— Ну да. Дважды. Или нет, трижды. Такое по нынешним временам и за грех посчитать нельзя.
— Грех, он всегда грех, — припечатал Первый. — Клятвы нарушал не единожды. И завидовал по-черному. Деньги любил.
— Кто ж их не любит?
Второй, кажется, решил взять на себя роль адвоката.
— Зато не чревоугодничал и не бражничал.
— Это потому, что денег не было, — буркнул Третий.
— Ну, гордыни совсем чуть, — продолжал анализировать Первый. — И печали с унынием не лишку.
— Посмотрите, — снова влез Второй, — вот, вот и вот: невинные души спас. И совершенно бескорыстно.
— Увы, есть такой момент, — согласился Третий.
— Ну что решим? Куда его? — озадачил Первый своих собеседников.
— В рай нельзя, — тут же откликнулся Второй. — Грехов пусть и немного, но не пропустит привратник.