— И чего же мы хотим, — уточнила вкрадчиво.
Он настолько разозлил меня своей самоуверенностью, что прошла даже та самая дрожь и слабость, что преследовала меня в любых волнительных ситуациях. На самом деле я сама себя ненавидела за эту слабость, но побороть реакцию тела не могла. Из-за неё большинство слуг во дворце отца считали меня такой нежной, воздушной барышней, не способной отстоять свои права. Но я — не просто барышня. Я — принцесса! Всю жизнь живущая с осознанием того, что мне никто не рад. Поэтому я привыкла добиваться того, что мне положено, даже если это давать мне кто-то не очень хочет.
Слишком рано пришлось понять, что если не требовать соблюдения своих прав самой, то моя жизнь превратится в затворничество, в котором никто и никогда не будет уважать меня. Да, я была воспитана в скромности, знала правила этикета и, разумеется, ужасно смущалась от внимания этого странного, но очень красивого принца. Однако это не означало, что из-за своей робости позволю ему себя оскорблять. Ведь оскорбляя меня, он наносит оскорбление и империи Юга.
Главное, только в обморок не упасть снова…
— Узнать друг друга поближе, — промурчал принц, отвечая на вопрос и придвигаясь ко мне снова.
Он был настолько близко, что я даже ощущала исходящий от него приятный запах. Видимо, пользуется каким-то душистым мылом… Хотя какая мне разница⁈ Даже разозлилась на себя за эти мысли.
— Не знаю, что именно Вы хотите узнать, а мне Ваша близость доставляет дискомфорт. Отойдите, Ваше высочество. Немедленно, — потребовала, хватаясь ладонями за подоконник, чем сдерживала себя от нового витка паники, охватившей, когда он встал почти вплотную.
— Хм… — принц состроил недовольное выражение лица и отодвинулся.
— Отлично. А теперь я ожидаю извинений, о которых говорила ранее.
От своей собственной смелости ощущала, как кружится голова. Впервые мне пришлось отстаивать себя так прямо. Бывало, что в родном дворце некоторые слуги, видя пренебрежительное отношение ко мне брата и некоторую холодность родителей, тоже пытались сделать мелкие пакости или игнорировать приказы. Но стоило лишь указать им на это, как тут же пугались и исправлялись. Этот же явно не желал исправляться быстро. Но и терпеть хамство я не была намерена…
— Я ничего не сделал, чтобы извиняться, — процедил принц сквозь зубы и как-то зло прищурился.
— Мне так не кажется, — под его тяжёлым взором я вся сжалась. И даже голос дрогнул.
— Это ты должна извиниться за свой тон, — вдруг заявил он мне, нависая сверху непоколебимой скалой.