– Еще немного, малыш, – снова приподнял он мое лицо на себя и впился в мой рот своим, целуя медленно, чувственно, жарко. – Как только ты станешь свободной женщиной, то ничто не сможет меня оторвать от тебя.
– Ты не представляешь, как я жду этого.
– И я…
Мы долго прощались в тот вечер, но так и не сделали того, за что я бы себя потом не простила.
А когда наутро я узнала итоги выборов и позвонила Марку поздравить его с победой, то услышала лишь сдержанное “спасибо”, удостоверилась, что мы с ним – пройденный этап не только для меня, но и для него.
Началась новая глава моей жизни.
– Кажется, твой сын проснулся, – сказала я, когда сквозь сон услышала, как по коридору шлепают босые ноги.
– Вчера он был нашим, – хрипло произнес Рома, прижимаясь всем телом ко мне со спины и зарываясь лицом в волосы.
– В субботу до восьми утра он твой, – казалось, будто я и не спала вовсе, а только и делала, что бегала в туалет по-маленькому.
– Уже практически семь пятьдесят, так что через десять минут ты уже не отвертишься.
Дверь в спальню распахнулась, и к кровати стремительно приближался топот детских ног.
– Доблое утло! – услышала я радостный голос сына и непроизвольно улыбнулась.
– Доброе, родной! – протянула руку, чтобы обнять его.
– Доброе утро, сын! – одновременно со мной сказал муж.
– Мамоська, ты плоснулась? – обхватил ладошками мое лицо.
– Просыпаюсь, сынок, – поцеловала своего самого любимого мальчика.
– А сестленка, плоснулась? – откинул он мое одеяло в сторону, положив ладошки мне на живот.
– Еще спит, – я перевернулась на спину, позволяя сыну исследовать снаружи домик младшей сестры.
– Что слышно? – Рома прижался ухом к натянутому, словно барабан, животу.
Посмотрев на отца, Семен сделал точно так же, прислушиваясь к звукам.
– Нисего, – расстроенно проговорил сын. – Там тосно сестленка есть? – нахмурил он темные бровки.
– Точно, точно, – рассмеялась я, уже забыв про сон. – Еще пара месяцев, и вы встретитесь.
– У меня идея, – поднял на руки сына супруг. – Пойдем готовить вафли. А мама с сестренкой пока еще поспят немного.
– С глазками? – спросил сын.
– Что “с глазками”? – нахмурился Рома. – Ах да! Вафли с глазками, и ротиком, и можем даже носик им нарисовать, – встал он на ноги, лишь нагнувшись, чтобы чмокнуть меня, а затем сразу покинул спальню, вместе с Семеном на руках.
Я же перевернулась на другой бок и прикрыла веки, продолжая улыбаться.
Могла ли я подумать четыре года назад, когда узнала об измене бывшего мужа, что его интрижка окажется для меня не концом света, а, наоборот, спасением и началом моей счастливой жизни?