У телеги я заметил довольного Виола, который теперь уже не скрывался. Облокотившись локтем о борт, он смотрел вслед исчезнувшей Петры и загадочно улыбался.
— Эх, видит Маюн, как же она хороша, громада, — мечтательно сказал он, когда я подошёл, — И ведь дело не в фигурке, нет… Не в красоте, не в её… ух, а попка-то какая, слёзы мне в печень! Ты не подумай, варвар, нет! Ты слышал её смех, да? Она же богиня!
Я как раз поправил груз, чтобы не вываливался, и стал ждать Креону. И как бы ненароком сказал барду:
— Да, хороша… Но тебе ничего не светит.
— Ой, громада, ну я же не дурак! Я даже и не думал, что ты… Ох, а как она любит южные песни. Ну, а ведь можно и не говорить о поэзии, да? О камнях, например… Она любит пошлости о твёрдости, варвар, — он поиграл бровями.
Видно было, что история с Петрой очень угнетала Виола, и теперь какая-то часть его души — наверное, та, где было что-то вроде совести — теперь эта часть свободна, и барду дышится очень легко.
Но требовалось немного его приземлить…
— Если ты коснёшся этой чародейки земли, Виол… — спокойно сказал я, проверяя подпругу у лошади, — … то одна твоя штука, видит Маюн, никогда больше не сможет быть твёрдой, как камень.
Бард рассмеялся:
— А ты пошляк, громада! А-ха-ха!.. — он вдруг перестал улыбаться, — ха-а… Что?
— Это Магия Крови, — я взмахнул пальцами, — Она творит чудеса!
— Громада, не смешно… Это ни хрена ни смешно! Это же вообще… жестоко, — он вдруг погрустнел, поняв, что я не шучу, и кинул последний взгляд на ворота, — Петра…
— Может, тебе тоже требуется её забыть?
— Э, нет, — бард поморщился, потом растянулся в улыбке, — Ну, а в Камнелом-то с тобой можно?
Всё же размяк я на стороне сил добра. Расслабился… Когда был Всеволодом Десятым, я бы так не просчитался, потому что всегда держал в уме, кто и на что способен.
Петра ведь говорила в пещере о боярине Игоре Рудничном, который давно положил глаз на шахту старого Эрика, и у меня, видимо от предвкушения удачной сделки с доспехами, это совсем вылетело из головы.
А вот боярин о своём желании не забыл. И, сообразив, что маги земли могли что-то раскопать после всей этой истории с кикиморами, пошёл даже на самый крайний шаг… К счастью, Кутень, который после шахты по привычке отправился дежурить по деревне, сразу заметил что-то неладное на выезде.
Петра, бледная и растрёпанная, со сбившимся капюшоном, неслась обратно по улице. За ней гнались трое всадников с повязками, скрывающими лицо, и пытались на ходу попасть в чародейку из арбалетов.
Где её телохранители, я гадать не стал. Скорее всего, нападение было внезапным, и они потеряли свои жизни.