Так уж повелось, что Тьму всегда связывают со злом. Но зло — это выбор, а Тьма — это просто стихия, противоположная Свету, всего лишь инструмент. И его можно применять как во вред, так и во благо.
Скривившись, я посмотрел на результат. Нацарапанный толстыми пальцами узор был таким корявым, будто это рисовал вестник криволапости, и Всеволод Десятый руки бы оторвал такому тёмному магу… Ну да и ладно, самые важные узлы выполнены правильно, а некоторым снобам иногда полезно спуститься в мир приземлённой магии.
Тем более, я даже добавил небольшой, но очень неприятный сюрприз для Виола. Бард был легкомысленным, и такая предосторожность не помешает.
— Проснись, это был лишь сон, — шепнул я и отпустил руку чародейки. Одновременно с этим закончился мой внутренний магический монолог, и узор на коже сразу исчез, залечившись, как и те воспоминания, которые он стёр.
Петра уставилась в темноту остекленевшими глазами. Нить заклинания уже работала в её душе, крепко связывая и укутывая лишнее, но на это требовалось время.
Я же аккуратно поднял стилет, обмотал его тряпицей и осторожно спрятал за пазухой. Если лезвие не в руках исполнителя, оно не так опасно, но причинить вред могло. Зато теперь у меня в руках частицы крови тех, кто накладывал заклятие, и такой козырь упускать было нельзя. Придётся показать знахарю Волху настоящее искусство тёмной магии…
Потом, опустив огонёк себе на ладонь, я так и продолжил стоять, снова приняв самый что ни на есть задумчивый вид угрюмого варвара.
— Эээ… — Петра наконец очнулась, — Что случилось?
Я изобразил удивление, насколько искренним оно может быть на каменной физиономии варвара, и изрёк непреложную истину:
— Мы стоим, — и облегчённо замолчал, ибо эта фраза далась варвару нелегко.
Чародейка на полном серьёзе восприняла мой ответ и уставилась на свои ноги, явно задумавшись о том, что мы и вправду стоим. Я не насмехался над ней, потому что примерно понимал, что она чувствует.
Это сродни раннему пробуждению ото сна, когда человек лёг довольно поздно, но его теперь его расталкивают, чтобы поднять. Разум в это время пытается уловить обрывки непонятного сна, такого реального и важного всего секунду назад, но вдруг оказавшегося иллюзией… А в это время в голову уже укладываются друг за другом все проблемы предстоящего дня, всё больше вытесняя остатки сна.
«Что же там такое было?» — именно это было написано во взгляде Петры, когда она снова подняла свои глаза. Она пыталась вспомнить сон, но уже никогда его не вспомнит.
Всё, что связано с бардом, забыто. Ушло в такие дебри, где хранились самые первые детские страхи. Забыто, почему она искала колдунов и предсказателей, оракулов и вещателей… Всё это подёрнулось дымкой, и даже про стилет она теперь не вспомнит, даже если знахарь Волх спросит её про него.