— Отчего такая спешка? – спросила я, глядя на мальчишку, важно ступавшего впереди.
Темноволосый, вихрастый, с курносым носом и щекой, перемазанной то ли в золе, то ли в грязи, Джош был младшим сынишкой миссис Уолш, державшей таверну на пересечении Сиреневой и Дождевой улиц. Я чинила и стирала для его матушки белье. Но обычно на все про все мне давали почти полные сутки. Днем вещи привозили, утром забирали. А тут, гляди—ка, понадобились и простыни, и пододеяльники с наволочками, да посреди ночи!
— Сырое ведь еще, — попыталась я в который раз объяснить, держа в руках тяжелые корзины. – Просохнуть не успело. Им бы до утра повисеть на свежем воздухе. Не станет же, право слово, твоя матушка людей на мокрых простынях привечать?
— Ха! Про королевскую ярмарку слышала? – фыркнул Джош. – К нам столько народу нынче заехало, камню упасть негде, так что мамаша расщедриться решила на мага. Он-то бельишко и подсушит, — снизошел до объяснений сорванец и ускорил шаг.
Ага. Значит, на бытового мага у нее деньги есть, а как мне за работу заплатить, так жди, Джейн, подумала я недовольно. Нет. Это надо прекращать. Сегодня же поговорю с ней о деньгах. Или пусть платит, или пусть сама стирает свое белье, решила для себя.
— Может, поможешь с корзиной? – предложила мальчику. – Мне одной тяжело. А так пойдем быстрее.
— Вот еще. Твоя работа, тебе и выполнять, — ответил Джош и почти побежал, первым миновав узкую арку, отделявшую Вдовий переулок от улочки Серебряного ключа – неприятного и темного места, где почти никогда не горели фонари.
— Эй! – позвала я мальчишку и всего на секунду остановилась за аркой, чтобы перевести дыхание. Поставила корзины и отерла лоб, поглядев вслед убегающему ребенку.
А ведь мог бы и помочь, подумала устало, провожая взглядом Джоша. Затем быстро огляделась поежившись.
Дома вокруг стояли мрачные, черные. Ни в одном окне не горит свет. И только дальше на перекрестке, виднеется тусклый фонарь, похожий на огарок свечи. Прямо за ним, по прямой, до таверны миссис Уолш идти останется всего ничего.
Я вздохнула, подняла корзины и только сделала шаг, как темнота впереди ожила и выпустила высокого, широкоплечего мужчину, одетого в рабочий костюм. Он застыл, глядя на меня, а я поспешила пройти мимо, не понимая, как раньше не заметила его? Вот только уйти мне не позволили. Второй незнакомец, коренастый, в потрепанном костюме и высоком цилиндре, преградил путь, расставив в стороны руки.
— Доброй ночи, прекрасная леди, — произнес он сиплым, каркающим голосом.