На меня смотрели во все глаза. Сначала — с пренебрежением, но чем дальше я говорил, тем сильнее менялось выражение её лица. К концу моего спича в глазах девушки стояло сожаление, будто я душевнобольной и не лечусь. Она прижала меня к своей груди и начала гладить по голове, как маленького:
— Бедный-бедный человечек. Совсем дурачком стал. Повредились твои мозгушечки. Демиургом он стать собрался. Вот дурачок.
— Так! — я отстранился. — Хватит уже этого цирка. Помогать будешь?
— Я подумаю, — она растворилась, а голос раздался со всех сторон. — Особенно рекомендую втянуть в источник силу до максимума и жахнуть на все деньги на расширение. Получишь незабываемый эффект. Удачи!
От негодования я плюнул не глядя — и так получилось, что прямо в колодец собственной силы. Плевок плюхнулся в жидкую энергию и медленно истаял белёсой дымкой. Я воровато огляделся и вернулся в реальность.
Все в лагере занимались кто чем: кто-то точил меч, другие правили доспехи, кто-то готовил, кто-то ел. В общем, люди начали уже обживать лес. Даже умудрились сортир выкопать и построить вокруг стенки. Стоило мне продемонстрировать, что я не сплю, меня сразу же нашёл «Акакий».
— Можем выдвигаться? — с надеждой в глазах спросил княжич.
— Во-первых, надо воскресить всех павших перед выходом. Зачем трупы с собой таскать? Скоро затворятся. Во-вторых, ты какой-то невесёлый. Случилось чего?
— Этот бродячий цирк утомил. В городе было ещё терпимо, а тут — ужас. По любой ерунде ко мне бегут с вопросами. Даже с сортиром этим пришлось разбираться — магов земли просить построить.
— Соболезную твоей боярской беде. Но я пока не готов. Давай отобедаем, а к вечеру выдвинемся.
— В ночь идти⁈ — воскликнул княжич громче, чем следовало, и тут же вызвал перешёптывания в лагере.
— А чем плохо? Хищников и слуг у нас будет больше, чем живых. Твоих мирных нормально защитим, не бойся. Да и не хочешь ли ты им отомстить за сортир? — я заговорщицки подмигнул княжичу, и тот расплылся в кровожадной улыбке.
На том и порешили.
Ещё до обеда я полностью восстановился и для пробы втянул в себя единичку силы сверх резерва. Тот, между прочим, уже достиг сорока пяти единиц сам по себе. А поскольку я теперь мог втягивать пятикратный объём, мне даже страшно становилось: ещё немного — и прежние достижения покажутся пшиком.
Боли не последовало — ни после единички, ни после десятки. Постепенно закачивая силу, я убеждался: боли нет. Теперь пришло время щита. Тут тоже оказалось любопытно: буквально недавно я мог аккумулировать в щит не более двукратного резерва, а в прошлой жизни — тройной. Сейчас же я мог засунуть в щит пятикратный свой резерв. Великолепно!