— На твоём месте я бы попытался жить отдельно, — хмыкнул я. — Тебя слишком сильно контролируют. Если снять не дом, а квартиру, то у тебя денег будет достаточно, зарплата у нас неплохая.
— Ты не представляешь сколько раз я об этом думал, — махнул он рукой и горестно вздохнул. — Даже пытался один раз, и квартиру уже подыскал.
— И что, так и не решился? — спросил я.
— Какое там не решился, — он снова тяжко вздохнул. — Мне мама такую головомойку устроила, что я надолго об этом даже и думать перестал.
— Господа лекари, а мы праздновать будем? — Напомнила о своём присутствии и цели сбора Света.
— Да, точно, — улыбнулся я. — Конечно будем.
— А что, кстати празднуем? — услышал я голос отца, но не услышал, как открылась дверь. — И не рано ли пить шампанское в середине рабочего дня?
— Шампанское безалкогольное, — рассмеялся я. — А празднуем первые успехи в лечении тяжёлых онкологических больных. Сегодня сразу двоих отпустил на волю вольную. Процесс полностью ликвидирован.
— Когда придут теперь? — спросил отец таким тоном, словно хотел подловить меня на ошибке.
— Через три месяца, — спокойно ответил я. — В марте теперь. Потом через полгода и через год.
— Хм, молодец! — улыбнулся отец. — Всё правильно сделал, надо наблюдать.
— А я думал ты занят, раз по телефону звонил, а не зашёл.
— Был занят, — хихикнул отец. — А потом чувствую, что что-то интересное происходит без меня. Дайте и мне стакан, отличный повод для шампанского, пусть и безалкогольного.
— Пётр Емельянович, — сказала Света, воспользовавшись паузой. — Может тогда вы скажете тост?
В любой другой клинике медсестра не только не позволила бы себе что-то сказать руководителю клиники, но и присутствовать бы не смела, но у нас в некотором смысле демократия, которую медперсонал очень ценил и не злоупотреблял такой ситуацией. Но сейчас с её стороны было довольно смело. Зато своевременно.
— А почему бы и нет, Пётр Емельянович? — подхватил её предложение Илья, за что смутившаяся было своей решительности Света ему благодарно кивнула.
— Естественно скажу, — улыбнулся отец. — Это же мой сын, которым я горжусь!
Мы подняли стаканы, которые предназначались не для шампанского, конечно, а для сока. Отец произнёс такую речь, что слёзы навернулись даже у лежащей на блюде запечённой стерляди. Всё вокруг стало, как в тумане.
— Ну что вы все в самом деле? — растерянно спросил отец. — Я же тут вроде лук не резал.
— Мушка какая-то в глаз попала, — пробормотал Юдин, задрав очки на макушку и яростно растирая глаза.
— В шампанском газов много, — выдала свою версию Света.