Мороз на северном посту «Чёрного Лебедя» стоял такущий, что пар от дыхания едва успевал отделиться от губ и исчезал. Рядовой Степушкин, закутанный в тулуп, растирал ладони в варежках, пытаясь согреться. Два часа караула тянулись, как целая вечность. И за что ему это всё? Мог бы сейчас в Петербурге греться в пивной! Эх! И угораздило же.
— Как думаешь, Сергеич, сегодня без происшествий? — спросил он у старшего напарника, потирая покрасневший нос.
Старший сержант Сергеич, пять месяцев отдавший северной границе, хмыкнул, не отрывая глаз от заснеженного горизонта.
— На севере только два состояния, Кузя, либо скука смертная, либо жуть кромешная. Третьего не дано. Так что хрен его знает.
Рядовой вздохнул, грея дыханием пальцы. Стылый ветер швырял в морду колючий снег, заставляя щуриться до слез.
Что до Сергеича, то и он не любил северную вышку. Та ходила ходуном от любого ветерка, а на такой высоте ветер дул постоянно! Холодные порывы пробирали до костей, и плевать на три слоя одежды и меховую накидку! Сегодня так вообще старые кости у вояки ныли по-зверски, что значит скоро метель. Но ветеран не привык жаловаться — служба есть служба. Он поправил меховой воротник и в сотый раз за день окинул взглядом бескрайнюю снежную равнину, сливающуюся с горизонтом. Привычный пейзаж. Никогда не меняющийся. Серая бесконечность с редкими холмами, да оврагами. Скука — сука.
Степушкин, недавно переведённый в «Чёрный Лебедь», всё сопел рядом и переминался с ноги на ногу. Туда-сюда.
— Да стой ты смирно, что как мандавошка, — буркнул Сергеич. — Вышку тока раскачиваешь.
— Простите, сержант, — Степушкин замер, но ненадолго. — А правда, что тут намедни целый отряд наших с северянами бился? Я же тогда за дровами ездил. Не застал.
— А то, — хмыкнул Сергеич. — Бились тут, да пачками гибли.
— И что, серьёзно штрафник один там всех уложил?
Сергеич поморщился.
— Байки это всё. Половина лагеря уже клянётся, что тот парень одним пальцем горы двигает. Небось, подранков прибил, а гонору, — он снова повернулся к серой пустоши.
Степушкин хотел сказать ещё что-то, но сержант внезапно выпрямился, пристально вглядываясь вдаль. Затем быстро приложил к глазу медную трубу, выругался и протёр ту.
— Что там? — занервничал Степушкин. — Ледяные⁈
— Движение, — процедил Сергеич. — Группа всадников, идут прямиком к нам.
— Нападение⁈
— Да погоди ты! — осадил сержант. — Не похоже на боевой отряд. Нет развёрнутого строя. Вижу флаги. Белые. Парламентёры, что ли?