— Нас, Андрей. Я предлагаю тебе за вознаграждение доставить нас — меня и мистера Торфла к моему начальству. И не сомневайся в нашей щедрости. Мы сумеем тебя впечатлить.
— Роскошное предложение, мисс Баркли, но у меня уже есть клиент, — ответил я вежливо. — Что же касается судьбы Гарри, сейчас он радостный вернется, притащив весь бар в передничке, мы и спросим, чего он хочет от жизни. Если он вдруг выберет отправиться обратно в «Левиафан», я вас доставлю, куда пожелаешь. Но что-то сомневаюсь, что он выберет золотую клетку.
— Откуда такая чрезмерная лояльность, охотник? И к кому? Биржевому игроку, который, кстати, займется у нас своим любимым делом, или к вашей нанимательнице? Мы навели справки. Женщина, которая вытащила Гарри из Египта — монстр, из тех, с кем тебе положено сражаться.
— А ты знаешь, что на самом деле нашего Гарри зовут Игорь Торфяник? Он — русский. А мы своих не бросаем.
— «Мы русские» или «мы инвейдеи»? — спросила Элен ехидно.
— И те, и другие.
Гарри наконец вернулся. И я попал пальцем в небо, он реально принес целую батарею бутылок, сложив их в скатерть.
— Давай, большой змей, скидывай кожу! Мы с Гарри готовы вынести это страшное зрелище! Да, Гарри?
— О чем вы говорите? — Оракул сделал большие глаза.
— То, как сейчас выглядит наш великий и ужасный охотник, всего лишь иллюзия, включая его потрепанный наряд. Я прошу его принять родной облик, но Андрей боится сломать твою хрупкую нервную систему.
Гарри оживился.
— Андрей, мне правда интересно! Если вы боитесь смутить меня, то не стоит волноваться!
Я закатил глаза и скинул иллюзию, тем более что ликвора и так не хватало, он весь сейчас уходил не лечение. Костюм тоже исчез, уступив место комбинезону.
Элен, достав нож, попыталась срезать ткань вокруг раны, но у нее, конечно же, ничего не вышло.
— Хороший комбинезончик, — прокомментировала она. — достанешь мне такой же?
— Без проблем, — легко согласился я, пытаясь на глазок угадать ее размеры.
— Проблему-то мы и не решили. Раздевайся.
— Так сразу, без цветов и музыки?
— Даже еще быстрее, — заявила Элен строго.
Я пожал плечами и оголился по пояс. Американка начала обрабатывать мою рану, это было больно, водки у Вержицкого не было, но Гарри нашел сорокапятиградусный джин, которым щедро полил разрез. Чтобы не завопить от боли, что конечно же разрушило бы мой образ железного монстра, я продолжил разговор о важном.
— Итак, Гарри, как ты планируешь жить дальше?
— Что вы имеете в виду, Андрей? — У Торфяника как у любого русского, долгие годы прожившего на чужбине, появился акцент, проявлявшийся еще сильнее из-за волнения.