Используя магию крови, я выпустил из своих ладоней алую жидкость, заполняя ею тонкие линии ритуального рисунка, а затем, когда этот процесс завершился, принялся произносить заклятия на режущем горло языке:
— Kherg reg-er fethe deregere Yg-tere…
Наполненные кровью линии начали светить багровым, источая демоническую силу. Над центром рисунка пространство начало вибрировать, словно раскаленный на жаре воздух. С каждым словом этот процесс усиливался, становясь всё более ощутимым.
Невероятная тяжесть навалилась на всё тело, пригибая к земле. Каждое слово мистерии начало даваться с трудом, из-за чего мне приходилось буквально выталкивать их из себя.
В какой-то момент я ощутил, что Сайк положила руку на моё плечо и принялась передавать собственную силу, дабы помочь справиться с ритуалом. Однако, этого явно не хватало.
— Peg-terg far-t perfe…
Вибрация пространства разошлась над всем ритуальным рисунком, а пространство в этом месте стало ощущаться каким-то рыхлым, будто бы ослабевшим, зыбким. Казалось — протяни руку и вывалишься из этого мира куда-то в Путосту… В Бездну, наполненную демонами, алчущими плоти и душ смертных существ Прайма.
— Alre gfer telgere gnohle sherau!
Стоило мне произнесли последнее слово, как ритуальный рисунок погас. Однако, вибрации пространства не исчезли. Они разошлись вокруг, а мир начал становиться менее плотным, словно бы теряя свою чёткость.
Рухнув на колени, я хватал ртом воздух. Мышцы горели от спазма, скрутившего их, а мой резерв был пуст. Рядом, рухнув на бок, лежала Летиция.
— Очень хорошо, Кларк, — раздался подозрительно далекий голос балора, — Я сдержу своё слово. Вам никто не помешает покинуть этот мира. Мои слуги будут обходить вас стороной…
Заставив себя выпрямиться, я огляделся. Демона ни где не было. Лишь дымящиеся линии ритуального рисунка напоминали о том, что здесь произошло. Что странно, но никаких чувств по поводу того, что своими действиями я только что обрек на мучительную смерть громадное количество живых существ, у меня не было. Вообще. То ли всё забивала вымотанность после ритуала, то ли я начал превращаться в чудовище, которому плевать на чужие жизни.
Это пугало и заставляло нервничать. Если учесть процесс превращения в нечто похожее на младших танар’ри, можно было предположить, что дальше ситуация станет лишь ухудшаться.
«Проклятье! — мысленно выругался я, — Мне нужен якорь, чтобы не сойти с ума и сохранить хоть какие-то границы… Иначе, так можно скатиться… Или оскотиниться, тут как посмотреть.»
Мне совершенно не хотелось превращаться в монстра, как морального, так и физического. Это не мой путь. Я не выбирал его.