— Что же мог нарушить Септимус, если у его потомков подобное проклятие? — спросил я, вспомнив состояние всех представителей семейства Уизли, что успел увидеть в Хогвартсе и в Норе.
— Понятия не имею, — покачала головой Вальбурга, — И очень сомневаюсь, что об этом знает кто-то, помимо самих Уизли и тех, кого обманул их предок. О подобных вещах не принято распространяться даже пострадавшей стороной.
— Демонстрация слабости? — решил я уточнить своё предположение.
— Именно, — кивнула Вальбурга, вновь раскуривая сигарету, — Впрочем, вам пора возвращаться к вашим родственникам, мистер Поттер… И да, советую задуматься о смене фамилии. Носить ту, что у вас имеется сейчас — очень большая глупость с вашей стороны. Так вы провоцируете вашего дядю на достаточно жесткие меры.
Уже сделав шаг к входной двери, я замер, обернувшись к портрету:
— С чего вы взяли?
— Будь я на его месте, то ни вы, ни ваш отец и мать, не прожили бы и недели, — без тени сарказма ответила Блэк с портрета.
* * *
— Кричер? — посмотрела на верного слугу семьи Вальбурга.
— Госпожа, — поклонился тот, мгновенно скинув маскировку.
Кричер среди прочих слуг семьи Блэк выделялся не только своим долголетием, но и силой, глубиной знаний в самых разных магических дисциплинах и высочайшим интеллектом. Более того, он и обычным домовиком не являлся. Уж кого смог призвать и воплотить в столь странную оболочку Кассеопей, что в числе прочего занимался демонологией, никто из его потомков так и не смог понять, а записи волшебника бесследно исчезли. Впрочем, данный факт никак не отражался на верности Кричера. Сей экстравагантный слуга был готов убить любого посягнувшего на семью и её членов, храня фамильный особняк вот уже более пяти веков. Увы, но был у него очень существенный недостаток. Кричер оказался намертво привязан к дому Блэков и не мог покидать его на длительное время. Впрочем, в самом особняке это существо было способно создать серьёзные проблемы даже архимагу.
— Что скажешь об этом… мальчике? — поинтересовалась женщина.
Помолчав, Кричер, покосился на дверь, закрывшуюся за новым вассалом семьи, а затем, повернулся к портрету покойной Вальбурги:
— Он человек. Без подселенцев. Никто не выдворял его душу из тела — она там от рождения, но… странная. Словно бы, часть её некоторое время спала, спрятанная от всех, а затем пробудилась.
— Пробудилась, — хмыкнула женщина, — А что на счёт шрама? Крестаж?
— Судя по тому, что я вижу, крестаж в нём был, но исчез, — покачал головой Кричер, — Но в плоти под шрамом что-то есть. Нечто, содержащее в себе магию.