Впрочем, гордость его посещала редко. Разве что в мечтах, где он первым проходил испытание, создавал артефакт тьмы — наисильнейший, и все восхищенно склонялись перед ним, а старший жрец хвалил его. А вот собственный ритуал с жертвой представлять почему-то не хотелось.
Кельс с трудом оторвал голову от песка, желудок скрутило, и его мучительно вырвало водой. Он поднял взгляд на ту, что сидела на камне. Полупрозрачное тело пронизывали, преломляясь, солнечные лучи. Внутри, меж лучей, плавали крохотные цветные рыбки, а по блестящей коже скользили пятна света. Нагота незнакомки его не смущала — и не такое повидал на ритуалах.
— Что я должен сделать? — прохрипел Кельс, цепляясь за малейший шанс выжить.
— Я помогу тебе, — звеняще пропело странное создание и улыбнулось, оскалив острые зубы. — Ты отправишься на корабль. Я скрою его и дам защиту, чтобы на обратном пути его не сожгли калкалосы — вы их здорово разозлили, подняв кости сородича. Ты вернешься домой и расскажешь о том, что произошло. Заставишь поверить, что смерть вам больше не покровительствует.
— Это неправда, — начал было Кельс, но осекся. Память обожгло болезненным воспоминанием. Он вспомнил приход богини: потустороннее присутствие, вымораживающий холод, от которого стучали зубы. Вспомнил, что смерть неожиданно привела новую жрицу, препоручив ей решать судьбу жрецов и отказалась помогать им в борьбе с огневиками.
Странная девчонка поначалу не испугала, лишь разозлила, но она сделала так, что жрецы стали падать, умирая. Падали, как подкошенные, уходя страшно — со счастливой улыбкой на губах, сами шагая к ней, словно за освобождением.
Тогда в голове Кельса все смешалось от страха. Стать вечным помощником богини? Провожать души? Быть жнецом?
Но он был слишком испуган, чтобы думать об этом и сделал то, что у него получалось лучше всего — сбежал. И ему это почти удалось.
— Мне не поверят, — прошептал он, вытирая губы и сплевывая песок.
— Сделай так, чтоб поверили, — посоветовала прозрачная незнакомка, — иначе я решу, что зря сохранила твою никчемную жизнь и отправлю к твоей госпоже. Встретитесь, поболтаете… Она будет рада…
— Не надо, я понял! — с отчаянием крикнул Кельс, оказываясь на коленях и упираясь лбом в мокрый песок. Сарказм в словах новой хозяйки обжигал, поднимая в сердце волну паники. А ну, как и вправду отправит за грань?
Кельс не сомневался в том, что незнакомке каким-то образом известен его постыдный секрет. Будущий жрец смерти боялся смерти так, что скручивало живот, холодели и покрывались потом ладони, а ноги трусливо подгибались.