За мою нелюбовь к прикосновениям, скорее всего, можно благодарить моего отца. То, что я никогда не распоряжался своим телом, — с этим мне, уверен, придется разбираться в терапии в будущем. Если я когда-нибудь до нее доберусь.
Даже когда я просто затаскивал его в кровать, то, как его липкая от пота кожа скользила по моим рукам, заставило желчь подступить к горлу, как кислота, выжигая изнутри.
Мне повезло, что я вообще смог это провернуть. Я мог бы попросить кого-то другого о помощи, но нет никого, кому я мог бы доверить Круз. Никто другой не понимает, что она для меня значит. Никто другой не знает точно, на что я ради нее пойду.
И мы все знаем, что случилось в прошлый раз, когда я доверил кому-то тех, кого люблю.
Я знаю, что это извращенно.
Но я не мог остановиться.
Мне нужно отвадить ее от других мужчин. Мне нужно, чтобы она поняла, каково это, когда она игнорирует меня, когда слишком легко смеется с кем-то другим, когда ведет себя так, будто свободна делать все, что захочет.
Я хочу дать ей попробовать ее собственное лекарство. Я хочу зажечь в ней что-то, что заставит ее реагировать, перестать притворяться, что я не значу для нее того же, что она значит для меня. Интересно, что она почувствует, если подумает, что я трахался с кем-то другим? С кем-то не ею. Почувствует ли она это в животе, в груди, в том, как ее руки сжимаются в кулаки по бокам? Будет ли она кипеть от злости, как я?
Почувствует ли она ту же кипящую ярость, что и я, когда вижу ее с кем-то, кроме меня?
Больше всего я просто хочу увидеть ее реакцию, увидеть, как потемнеют ее глаза, услышать, как перехватит ее дыхание, когда она поймет, что я здесь и на что это похоже — что я, по-видимому, натворил.
Хотя я бы никогда не трахнул никого, кроме нее. Даже мысль об этом не перевариваю. Не могу представить, что захочу кого-то другого.
Она взбесится.
Ее так легко разозлить. Почти слишком легко.
И, Боже, я люблю это.
Мой член твердеет в штанах от мысли о ее реакции, и теперь мне остается только ждать.
Круз
Ветер пробивает мое пальто насквозь, пока я поднимаюсь по обледенелому тротуару, проклиная себя за то, что не поехала на машине. Но прогулка прочищает голову, а сегодня вечером мне это необходимо.
Каникулы на Рождество начинаются через несколько дней, а я все еще думаю только об Эзре.
Я только о нем, блять, и могу думать.
Прошел уже год с тех пор, как я впервые оказалась в его постели, и полгода с тех пор, как была в ней в последний раз — 187 дней, если уж быть точной.
Я должна была уже забыть. Не должна все еще чувствовать этот клубок разочарования, этой тоски, скручивающийся внутри каждый раз, когда его имя приходит на ум.