— Шутка, значит, — Сергей Васильевич пришёл в себя первым. — Вы, Николай Дмитриевич, такими шуточками не бросайтесь, не забывайте, что мы, в отличие от вас, люди приземлённые. По земле, так сказать, ходим, в небо первый раз поднимаемся. А это, не побоюсь признаться, несколько страшновато. Так что я настоятельно попрошу вас ТАК больше не шутить. Договорились?
— Конечно, — ещё раз улыбнулся и постарался успокоить эту команду. — Вы зря так волнуетесь, летать на самолёте совсем не страшно. И уверяю, первый страх скоро пройдёт и вам даже понравится ощущение полёта. Поэтому занимайте места возле иллюминаторов и наблюдайте за процессом в своё удовольствие. Земля сверху, поверьте, удивительно интересное зрелище.
— Да, ещё одно. Если у кого-то при снижении заложит уши, то продуйте их вот так, — показал, как именно нужно это делать и постарался никак не реагировать, когда абсолютно все пассажиры принялись повторять только что показанное мной действие. Очень уж потешно выглядели эти красные от излишнего усердия физиономии в тусклом свете аварийного освещения кабины.
Вскарабкавшийся по лесенке грузового люка Савельев даже замер в проёме от открывшейся ему картинки, но тут же отмер, увидев мои страшные глаза. Сообразил, тут же задавил на корню зарождающуюся весёлую усмешку, сделал нейтральное выражение лица и протиснулся вперёд к кабине экипажа, ловко и привычно лавируя между красными от натуги парнями. Правда, при этом опустил глаза в пол и старательно избегал смотреть на них.
— Достаточно, — остановил тренировочный процесс, и пассажиры шумно выдохнули.
— Николай Дмитриевич, — обратился ко мне молодой человек, указательным пальцем осторожно поправляющий свои щегольские усики. — Разрешите вопрос?
— Конечно, — кивнул. Пусть Зубатов мне и представил каждого из них, но всех я по именам, увы, не запомнил. — Спрашивайте.
— Так ночь же, — кивнул он на иллюминатор. — Что мы там увидим?
— Небо ясное, луна полная и яркая, прогноз погоды по маршруту благоприятный, так что рассмотреть можно многое. И светает уже рано. Но можете и подремать, — указал на откинутые скамьи для пассажиров в самом начале грузовой кабины. — Надеюсь, что разберётесь.
Чтобы не увязнуть в ответах-вопросах, развернулся и ушёл на рабочее место. По времени уже и взлетать пора. Не забыл достать и разложить на правой горизонтальной панели карту, химический карандаш и планшет для записей. Для расчётов, правда, ничего нет, но все расчёты, спасибо старой школе, пока в уме делаю.
Пошевелил пальцами в перчатках, чтобы сели нормально и плотно, натянул поглубже шлем, влез в подвесную, и только потом застегнул замок привязных ремней. Все действия многократно отработанные, вошедшие в неистребимую ничем привычку, автоматически выполняемые. Подвесную, конечно, можно было и не надевать, ведь пассажиры в кабине без парашютов, но говорю же, привычка. И менять её не нужно, а избавляться тем более.