К вечеру я настолько устал, что подумывал приземлиться где угодно, лишь бы не лететь до намеченного пункта посадки. Какой к чертям Баден, когда у меня ниже спины всё одеревенело? Я без отдыха уже который день парашютный ранец своими штанами полирую? Не помните? Значит, давно. Насилу себя заставил продолжить полёт. Потому что стоило только глянуть на карту, как сразу становилось понятно, если сядем здесь, то потом точно придётся лететь над самыми оживлёнными районами центральной Европы. Так что лучше потерпеть сейчас и пролететь потом по краешку, по югу, над менее населёнными территориями. Топливо? Достанем. Вот когда отсутствие опознавательных знаков сыграет в нашу пользу!
Французским мы все владеем, князь так и вовсе на нём как на родном разговаривает, так что сойдём за своих. Надеюсь, до этих мест нескоро дойдут вести о моих похождениях на берегах туманного Альбиона.
М-да, звучит-то как… Красиво — Альбион… А на деле одно… гм-м. Вот когда название абсолютно не совпадает с содержанием. Вспомнил увиденное сегодня днём, когда пролетал над этим… гнездом кукушки…
Центр города остался позади, а наш курс пока идёт вдоль русла реки. Да, широкая она, не спорю, но, только для этого острова. Видели мы реки и пошире, и почище. Да мне даже с высоты хорошо видно, насколько она грязная и забита у берегов разным хламом. Сразу вспомнились Питерские Фонтанка и Мойка конца тех наших девяностых, вот там столько же бытового хлама на дне лежало.
Чем дальше удаляемся от центра, тем беднее становятся районы, улицы у́же, а здания приземистее, нет уже той многоэтажности. Вроде бы как всё, закончился город, лес пошёл, поля и поля, перелески, и нате, чуть дальше за ними снова виднеются плотные застройки.
— Гринвич, — пробубнил прямо в ухо Александр Михайлович.
— Что? — отстранился, потому что щекотно стало.
— Я говорю, Гринвич прошли, — кивнул его высочество, указывая подбородком куда-то в сторону реки. — Обсерватория здесь всемирно известная и парк. Неужели не слышали?
— Понял, слышал, — кивнул. То-то мне этот лес каким-то искусственным показался. Ухоженный такой. Или просто вычищенный. Наверняка горожане все упавшие деревья тут же на дрова разбирают, пока лесничие не увидели. И сухостой до мельчайшей веточки подбирают. Ещё и дорожки ровные, людей прогуливающихся на них хватает, припаркованных на обочинах упряжек много. Парк, значит, с обсерваторией? Бывает. Что-либо ещё говорить не стал, как-то всё равно мне, над чем конкретно мы сейчас пролетаем. А его высочество всё не успокаивается, воспоминаниями делится: