Утомленная и счастливая лежу в его объятиях, мышцы приятно тянет. Переворачиваясь на спину, Тихомиров увлекает меня за собой. Не покидая тела, укладывает поверх себя.
— Мой самый большой страх – это если ты вновь исчезнешь из моей жизни. Я стану твоей тенью, но больше никогда от тебя не откажусь…
Милада
Подойдя к окну, выглянула во двор. Ванька стоял у забора, а Глеб, держа Варю за обе руки, медленно шагал с ней по дорожкам. Запаковав последнюю коробку, я положила ее поверх остальных у дверей. Здесь самое необходимое – наши с Варей вещи, игрушки…
В душе царило спокойствие, не было ощущения утраты чего-то важного или тяжести расставания. Я знала, что поступаю правильно. Последние две недели были напряженными, отношения с мамой не улучшились, она разговаривала со мной сквозь зубы, обычно это были какие-нибудь просьбы. Жить в этот дом я больше не вернусь, но попрощаться хотелось нормально.
Постучав в дверь родительской спальни, негромко произнесла:
— Мама, это я, — тихонько открывая дверь. Я слышала, что Борька уже проснулся и вовсю что-то бормочет.
С папой мы обсудили мой переезд накануне вечером. С ним мне не пришлось прощаться, он обещал навещать нас так часто, пока не надоест своими визитами. Своих маленьких девочек, именно так папа назвал нас с Варей, он обещал не оставлять без внимания и заботы. Сложно было видеть блеснувшие в его глазах слезы, но тут ничего не поделаешь, приходит время, когда дети должны жить отдельно.
Маму я застала стоящей у окна. Борька топал вокруг кроватки, бренча погремушкой. Мама смотрела во двор, наверное, наблюдала за Тихомировыми. Глеб подъехал приблизительно полчаса назад, ждал, когда я соберусь и спущусь. Он сам нас отвезет в новый дом, а чуть позже грузчики заберут и перевезут оставшиеся вещи.
— Иди сюда, карапуз, — хватаю улыбающегося малыша и начинаю тискать и целовать. Вот кого мне будет безумно не хватать. Больно расставаться с Борькой, но я ведь не исчезну из его жизни. По возможности буду рядом.
— Все-таки сбегаешь? — не оборачиваясь, произносит мама, складывая на груди руки, будто закрывается. Она, скорее всего, до последнего не верила, что я уйду. Мы с ней особо не общались, поэтому только вчера, когда я начала собирать вещи, она поняла, что я не пыталась манипулировать своим уходом.
— Переезжаю. Так будет лучше.
— Поссорилась со мной из-за этого мудака, — хмыкнув, кинула на меня обиженный взгляд.
— Наша ссора случилось не из-за Глеба, а из-за того, что ты ведешь себя некрасиво и беспринципно, — подавляя тяжелый вздох. — Я пришла попрощаться, а не ругаться. Если ты не хочешь ничего понимать, мне лучше уйти, — я бы так и поступила, но Борька вцепился в мои штаны и требовал, чтобы я взяла его на руки. — Я не планирую обрывать с тобой отношения, — негромко произнесла, целуя пушистую макушку братика. — Ты всегда можешь прийти в гости или позвонить, — не стала напоминать, что наши отношения будут зависеть от ее поведения. Хочется верить, что она это и сама понимает.