Не стала оттягивать момент и сразу сообщила, что завтра уезжаю. Тим бросил короткое: “Понял”, и невозмутимо вырулил со стоянки. Пока я тревожно ёрзала и катала на языке очередной вариант начала разговора, просто взял мою руку и положил себе на бедро, накрыв своей. Его способ делиться спокойствием всегда срабатывает, он как бы сообщает, что поговорить ещё успеем, а пока кайфуй. Поэтому расслабилась, открыла окно до конца и лечу.
Конечно, именно сейчас организм решил отомстить за эмоциональную встряску и жалкие часы сна в течение последних двух дней. Сима намертво отрубилась. Даже когда Тим поднимался в квартиру со мной на руках, это виделось продолжением полёта. Повинуясь короткому: “Обними”, — я обвила его шею руками и, уткнувшись носом в ключицу, не отпускала, пока ждали лифт, пока искали ключи в рюкзачке, и в прихожей, когда вроде было уже пора слезать, всё равно не хотелось отлипать.
Постояв так ещё немного, Тим всё же спускает меня по себе. Он невозможно горячий и твёрдый. Сарафан задрался, и холодный ожог металлической бляхи ремня на тёплой коже моего живота вызывает прямо порнографический стон, который в тихой темноте квартиры выдаёт намного больше, чем хотелось бы.
Тим вжимает меня в стену и, выматерившись, отчаянно шепчет:
— ….! Прости, маленький, не могу больше!
Чувствительно прикусывает мочку уха и после моего судорожного “ааааахххх” прижимается к ней губами. Аккуратно покусывает подбородок, и, шумно вдыхая мой запах, ведёт носом по шее, поочерёдно сдвигая бретели с плеч. Сарафан держится только на двух выступающих острых точках, и Тима потряхивает от предвкушения, также как в первый раз, когда мы оказались без одежды.
— Скучаю, как же я по тебе скучаю, — повторяет Тим, опускаясь, чтобы расстегнуть босоножки. Его дыхание лёгким мотыльком порхает по бёдрам, вызывая желание сжать колени. Сняв с меня обувь, выпрямляется и, глядя в глаза, вытягивает футболку из джинсов. Рывок — бляха со звяканьем падает на пол вместе с ремнём. Потом идёт очередь смартов — расстёгивает и кладёт на тумбу в прихожей. У них неудачная конструкция — царапают кожу при прикосновениях, поэтому он всегда их снимал, перед тем как…
Не получается и не хочется думать о том, насколько всё сложно между нами. К чёрту завтра с его самолётом и вчера с его ошибками! Можно хотя бы немного побыть в нашем горячем сегодня? Мягко веду по рельефному прессу, бокам и груди, собирая гармошкой футболку. Задерживаюсь там, где сердце частит ударами. Оно скоро узнает, что моё тоже не отстаёт, нужно просто теснее прижаться.