Но тут мужчина вдруг повернулся, и следующие слова застряли в горле. Потому что передо мной был не Артур. Не мой муж, а совсем другой мужчина.
Туман в голове окончательно развеялся, и я вдруг поняла сразу несколько вещей, приведших меня в настоящий ужас.
Спальня, в которой я находилась, совершенно не была похожа на мою. И мужчина, что буквально испепелял меня злобным взглядом, точно не был моим мужем. А еще… Я даже протерла глаза, чтобы убедиться, что мне не померещилось, ведь у него были такие длинные острые уши, будто он косил под эльфа.
Но самое страшное оказалось не это. Мои руки — они стали худыми и тонкими, с длинными, как у пианистов пальцами. А когда я тряхнула головой, и мне на грудь упал рыжий локон, рассудок окончательно покинул меня, и я снова провалилась во тьму.
Немногим ранее
Запах чужих духов я уловила еще на пороге. Но не придала значения — у нас иногда гостила сестра мужа, и регулярно заглядывала свекровка.
Не припомню, конечно, подобного аромата, но женщины так непостоянны…
Обувь тоже показалась незнакомой, но я так устала после работы, что не было сил о чем-то думать. Вот даже пораньше отпросилась, сославшись на недомогание.
Разувшись и поставив пакеты на пол, я заглянула на кухню, желая поздороваться с гостьей. Но там никого не было.
Уши уловили странные звуки — скрип и как будто стоны?
Нехорошее предчувствие кольнуло сердце, и я направилась в спальню, откуда доносился стон. Толкнув дверь в комнату, я замерла в нерешительности, словно что-то внутри кричало: «Не входи! Пожалеешь!»
Но я не стала его слушать и зашла. Как оказалось, зря.
Картина, представшая моему взору, была достойна сюжета дешевого бульварного романа: мой ненаглядный муж, с которым я душа в душу прожила уже десяток лет, активно трудился над какой-то брюнеткой прямо в нашей постели.
Широкая спина Артура вспотела, а его дыхание было таким тяжелым, словно он пробежал марафон. Девица же стонала и извивалась под ним с таким старанием, что мне стало противно.
— Артур… Как ты мог? — прошептала я чуть слышно.
Но муж услышал. Вскочил с кровати, глядя на меня ошарашенно, а его пассия стыдливо натянула на себя одеяло, пряча взгляд.
— Вероника? — растерянно выдавил муж, глядя то на меня, то на любовницу. — А ты чего так рано?
Я усмехнулась горько.
— Да, и правда. Надо было дать вам больше времени, да, дорогой?
— Это не то, о чем ты подумала! — тут же выпалил он, хватая со стула брюки.
— Да, вы тут просто плюшками баловались, — угрюмо отозвалась я, чувствуя, как к глазам подступают слезы.