— Почему я? Наши девушки вокруг тебя хороводы водят и в Смольном целая очередь стоит…
— Жил когда-то такой поэт — Сергей Есенин. Утверждают, что он был непомерно влюбчив, — развеял я собранные заклинания, поворачиваясь к девушке, — Он много раз был женат и постоянно крутил романы.
— Так это же поэт…
— Да, он зарабатывал на жизнь стихами. Есть ещё какое-то отличие, по которому можно определить, что можно делать одному и чего нельзя другому?
— Зачем я тебе?
— Сам не знаю. Пока тебя не вижу, вроде всё нормально. Стоит увидеть — голову теряю.
— Мне недавно сказали, что я ведьма.
— Из-за меня?
— Конечно…
— Надо же, как у вас всё просто.
— Что дальше делать будем?
— Попробуем со всем этим жить.
— Ты бы поговорил с ними о чём-нибудь, — кивнула она на группу курсанток, издалека наблюдающих за нами, — А то погубят они меня от зависти.
— Поговорю, — пообещал я, — А ты иногда улыбайся мне и хоть слово скажи. Просто так, ни о чём. Мне, чтобы голос твой услышать.
23 декабря 212 года от Начала. Городок Бережково. Совещание в кабинете алькальда. Основные вопросы уже проговорили. Решают текущие проблемы.
— Женсовет потребовал установить ещё одну ёлку высотой метров десять — двенадцать в школьном дворе. Нам нужно только срубить и доставить её. Всё остальное они сами сделают.
— Поставим. Князь детскую ёлку точно бы одобрил.
— Что с поставками ткани? Цех пропитки каучуком уже ором орёт. У них запас меньше, чем на сутки остался. Говорят, срочный заказ горит.
— Чистим дороги. Ткань в порту лежит, на складах, но дороги снегом перемело.
— Что нужно? Люди, техника? Тонн пять ткани и наши дирижабли могут на подвес взять. Вон, три штуки сейчас испытания проходят. Для них это час — полтора работы. Пилоты — испытатели у нас из самых опытных, справятся.
— А куда такая спешка? Раньше прорезиненной ткани всегда с избытком было. Вроде наоборот смотрели, чтобы излишки на складах не копились. Не больно хороша она для хранения.
— Князь наш нынче на большие дирижабли замахнулся. Чуть не в пятьсот тонн грузоподъёмностью. На других верфях дольщиком стал. Позавчера наша комиссия с тех верфей вернулась и первое, что сделали — это срочный заказ на ткань для баллонетов подали. Наши-то ткани чуть ли не в два раза прочнее и во столько же легче. Говорят, они там у себя до сих пор чуть ли не из парусины баллонеты ваяют.
— Может она прочнее?
— На баллонетах без разницы. Там давление на квадратный сантиметр — главный показатель. Наши ткани его с двукратным запасом держат, а их — сифонят, стоит чуть больше дать.
— Как же эти дирижабли до армии допустили?