Новые лица
Когда, наконец, банкет подошёл к концу, Георгиевский зал покинули члены Политбюро во главе с генсеком, хотя я не уверен, что он не ушёл раньше. Потом нас стали выпускать группами, как после футбольного матча «Спартак — Динамо», будто из боязни, что те, кого наградили мелкими орденами накинутся с кулаками на тех, кому на лацкан пиджака повесили более дорогую награду.
И когда мы с Сибирцевым спустились к гардеробу, там у стойки осталось совсем мало народу. Получив свой полушубок и шапку, я оделся и пошёл к выходу. Стал ожидать майора.
Короткий зимний день уже подходил к концу. Небо словно залили молоком, ни звёзд, ни луны. Все вокруг потускнело, заволокло сиреневым туманом, сквозь который пробивался мертвенно-белый свет уличных фонарей, медленно падали белые хлопья, скользили по волнам ветра и ложились высоким мёртвым покрывалом на земле.
Сибирцев догнал меня, стукнул по спине:
— Пойдём покурим.
Мы не стали проходить через Тайницкий сад и Кремлёвский сквер, а перешли дорогу и оказались у высокого гранитного парапета, за которым распахнулась во всю ширь скованная льдом Москва-река. Майор вытащил пачку «Явы», пока он закуривал, я задал мучающий меня вопрос:
— Ну, что мы теперь в отделение поедем? Рассказать надо, почему я несколько человек отравил?
Сибирцев замер, отнял сигарету и прожёг меня злым взглядом:
— Олег, ну погорячился я. Чего ты прям смотришь на меня, как солдат на вошь? Ну представляешь, два трупа и несколько человек в больнице. Да начальство с меня голову снимет.
— И ты на мне свою досаду сорвал.
— Ну сорвал, извини, — он развернулся к реке, положив руки на заснеженный гранитный камень. — Кстати, нарушу тайну следствия и скажу. Твоя версия подтверждается. Сегодня утром главврач позвонил той больницы. Говорит, будем уже выписывать девчонку.
— Так быстро⁈ — не выдержал я.
Майор развернулся ко мне, скривился и продолжил:
— А я ему говорю, а может имитация была? Отравления-то? А он так задумался, а потом говорит: «Да-да-да! А мы подумали, почему у девочки совсем нет в крови никаких отравляющих веществ». Вот так, Олег. Не понимаю, — он вздохнул, сильно затянулся. — Убить мать и отца? Вот как это возможно? А?
— Я думаю, майор, девчонка и брата подговорила на меня напасть. Сейчас он по этапу пойдёт. Пусть ненадолго. Но как зэка она его из дома выпишет. И будет хозяйкой там.
Сибирцев как-то горестно покачал головой, а у меня промелькнула мысль, что у майора все-таки и сердце есть, хотя должен он за столько лет очерстветь, стать равнодушным.