Меня убить сложнее. А может, сыграло роль присутствие двух душ в одном теле, первая отправилась в загробную зону отвечать за грехи, я же… в прошлом?
Потянулся к «своим» ангелам, насколько белоклювые вообще «свои парни» для демона. Раз, другой, третий. Тишина. И полное отсутствие даже тени контакта. Будто пытаюсь дозвониться по телефону, провод которого отключен от сети и беспомощно свисает со стола.
Ощущение Великого Ничто усилилось. Правда, вдруг почувствовал толчки. Вроде бы даже голоса, но такие — сильно приглушённые, неразборчивые. Не понять даже, на каком языке.
Сейчас, наконец, дошло. Урод намеревался отправить в прошлое одну только душу. Но душа без тела не заработает восемьсот лямов и заказ на производстве не разместит. А какое тело лишено души и примет её? Находящееся в материнской утробе! Причём, на ранней стадии беременности.
Я рождался не в муках, не в злобе;
Девять месяцев — это не лет.
Первый срок отбывал я в утробе,
Ничего там хорошего нет.
Сочинивший эти стихи грешник Владимир Семёнович Высоцкий наверняка не помнил своей преджизни и фантазировал. А ещё он точно не смог вообразить, что в материнском лоне окажется зрелое существо, полное желания действовать, но отрезанное от внешнего мира. То есть обречённое на многомесячный сенсорный голод!
Если кратко — кошмар. И одновременно — безделица по сравнению с целыми веками пыток в загробной зоне, лучше уж так, чем сомнительный кайф от опускания причиндалов в расплавленную смолу.
Осторожно исследуя дарованное мне неродившееся тело, начал чувствовать и материнское. Научился даже определять, когда женщина бодрствует, спит, а также сидит или ходит.
В сухом остатке проведённые в заточении месяцы можно охарактеризовать как тоску смертную. Да, дискомфорт, но не самый страшный в природе. Время воспоминаний, медитаций. Подавленных вспышек раздражения — ну, блин, когда уже⁈ Тем более, в сосунковом возрасте буду столь же скован, как и в матке. Никто не пустит грудничка в секцию бокса!
Так или иначе, все хорошее и всё плохое когда-нибудь заканчивается. Мама на прощание так сдавила мне голову интимной частью тела, что даже демонического здоровья едва хватило выдержать, возмущение выразил диким воплем.
— Поздравляю! У вас родился мальчик!
Сказавшую эти слова женщину я не разглядел, глаза не фокусировались, мир представлялся мне просто залитым светом, без деталей, а ещё заполненный моим возмущённым рёвом.
«Родился мальчик», слава Богу, что не девочка, чувствовал бы себя транссексуалом. Кстати, на каком языке сказано? Русский, английский, немецкий, испанский, французский, польский и многие другие мне понятны вполне, не говоря о латыни… Не показалось, действительно — все разговоры в родильном отделении велись на русском. Учитывая немолодость хозяина прежнего тела, наверняка до девяносто первого года выпуска, я очутился где-то в СССР, в очередной раз.