— На приемного внука? — уточнил сын. — На раба?
— Не дерзи мне!
— Мама, вам не стоит с ним встречаться.
— Это не тебе решать!
— После последней встречи госпожи Лют-де-фиск он был отправлен в малый стазис, потому что они снова подрались. Всеволод принципиально не желает уступать женщинам.
— Но… но… как? — снова растерялась матриарх, скосившись на Виконию.
— Дурное воспитание, — пожала та плечами. — Я не назвала бы это дракой. Но ему хватает дури лезть с кулаками на жрицу, призвавшую силу. Ему просто плевать. Говорит — умру, но хоть ухо откушу напоследок. И наслаждаться победой будешь одноухая.
— Он на вас поднимал руку⁈ — воскликнула Триль Бэнр.
— И ногу. И стол мною ломал, и шкаф, — усмехнулась Викония. — Он вообще в этом деле только что за оружие не хватался. Но это было забавно. Такая страсть!
— Я поняла вас, — почтительно произнесла Триль Бэнр с диким выражением глаз. Остальные просто же помалкивали, держа свои комментарии при себе. Хотя лица у них были крайне занятные.
— Вам не нужно встречаться с ним, мама. Он не позволит вам им командовать. Или вы его убьете, или он вас. Как тех двух темных жрецов, что он окончательно упокоил.
— Трех, — добавила Викония и пояснила: — Того, убитого артефактом, он тоже окончательно упокоил.
— И все же, я хочу его увидеть! Сегодня же!
— Увы, он в малом стазисе, — развел руками Ридлиан. — Да и когда очнется — уговорить его будет непросто. А приказать некому. Он никому не подчиняется. Даже уважаемая госпожа Лют-де-фиск сможет его сюда доставить только боем и в бессознательном состоянии.
— Какой интересный мальчик, — медленно и с явным предвкушением предстоящей борьбы произнесла Триль Бэнр.
— Неужели вам, мама, действительно интересен раб, оказавшийся идеальным вместилищем для духа могущественного темного эльфа? — поинтересовался Ридлиан. — Невероятно! Куда катится мир?
— Не язви! — вновь одернула его матриарх и зло сверкнула глазами.
— Если вы желаете познакомиться с приемным внуком, то вам нужна тренировка, — доверительно произнес сын. — Потому что он может за слишком резкие слова и в зубы дать. Даже жрице, призвавшей силу. Про пикировку и язвительные замечания и говорить не приходится. А в каких «высоких» отношениях он с богами! О! Я поначалу постоянно бледным ходил. Вы представляете, он Шар называет не иначе как образиной. А Кореллона то Рулоном, то Корешом, то по-простому — мерзавцем и лицемерным садистом. Про нашу же госпожу…
— Прекрати! — рявкнула Викония, глаза которой затянула мгла. Ридлиан, быть может, и попытался продолжить, но горло его снова сдавил спазм, а тело скрутила жуткая боль. Настолько сильная, что была бы его воля — этот зал потряс душераздирающий вопль. Но ни сказать, ни мычать он не мог. Лишь смотрел в полные тьмы глаза… и писался… а кости, сдавливаемые магией, хрустели и трещали. Да и кожа в нескольких местах лопнула, из-за чего струйки крови озорными ручейками потекли на пол.