В отличие от франков, императорский род собственных ублюдков не жаловал, и графских титулов налево и направо не раздавал. Причина тому была проста: потомками Золотой род обижен не был, а потому и резервные наследники не требовались. А признанный отцом ублюдок — это всегда источник недовольства, центр интриг и большие расходы для казны. Согласно легенде, сам князь-епископ Берислав I такой порядок ввел, когда сыновья тогдашнего государя и его братьев начали брюхатить служанок в масштабах, достойных казенной мануфактуры. У одного императора Александра, говорят, человек двадцать внебрачных детей было. И у мятежного князя Кия не меньше. И даже император Само сподобился отметиться на этом поприще… И чтобы казна не разорилась, содержа такую ораву новоявленных аристократов, ублюдков стали признавать детьми своих матерей, оплачивая им в целом небогатую, но вполне безбедную жизнь. Что тут скажешь! Мудр был князь-епископ Берислав и весьма предусмотрителен…
Механизм этот работал третье столетие и пока что сбоев не давал. А вот со мной получилась неприятность. Матушка моя, белошвейка из Ткацкого конца, имела несчастье стать любовницей князя Остромира, третьего сына действующего императора. Считался князь беспутным гулякой, кроме баб и пьянки не интересовался ничем, а потому, когда он, будучи инкогнито, сложил свою дурную головушку в случайной кабацкой драке, никто, кроме матери, по нему не заплакал. А заплакать было от чего. Покойный батюшка даровал мне княжеское имя и заявил при свидетелях, что признаёт законным сыном. Это стало потрясением такого масштаба, какого не видели со времен царицы Джедара Власты Самославны, сбежавшей с молодым любовником от опостылевшего мужа-верблюжатника. Ее, правда, восточный император Ярослав Мудрый обратно вернул, но встряхнуло тогда обитаемый мир знатно. Чуть было большая война не началась.
Скандал, конечно, мой отец устроил на славу, да только пергамент, написанный пурпурными чернилами и заверенный печатью великого логофета, он справить не успел, и это превратило мою жизнь в сущий ад. Матери бы отказаться от всех претензий, взять денег и жить в достатке, но она, будучи женщиной чрезвычайно недалекого ума, стала искать справедливости, и на том погорела. Ее отшили во всех судах, отклонили все ее прошения, а потом превратили в полнейшее посмешище. А спустя некоторое время и вовсе пустили слух, что не князь Остромир стал мне отцом, а неведомо кто, потому как матушка моя — ветреная девица. Через два года хождения по мукам нас выслали за сто первую милю, ибо она слишком упряма оказалась. Все твердила, что своими глазами видела те документы…