Я отпустила его руки и, не оборачиваясь, пошла по лестнице наверх.
— Стой. Подожди, ты куда? — окликнул меня он. — Мы не договорили.
— А мне кажется, что мы все сказали друг другу, — и скрылась в лабиринте коридоров.
— Ешь кашу, у тебя тарелка полная.
— Не хочу.
Подперев щеку рукой, Богдан вяло ковырялся в тарелке, размазывая манку по краям. И такой у него был несчастный вид, словно он на самом деле понимал, что происходит.
— Может, тогда сырники? Будешь?
— Я не хочу есть.
— А что же ты хочешь?
— Обратно домой.
— Так мы дома, милый, — я подсела к нему и взъерошила рукой темную макушку. — Здесь твоя комната, твои игрушки. Ты что, уже все забыл?
— А где папа? — поднял на меня полные грусти глаза.
— Папа, он… Он…
Я запнулась, не зная, как объяснить малышу, что же произошло. Почему едва только Бодров уехал из дома, я собрала кое-какие вещи, взяла Богдана и мы поехали обратно, в нашу съемную квартиру.
Да, такое я приняла решение. Может, слишком спонтанное и необдуманное, может, где-то даже глупое, но, не смотря на сильные чувства, я обиделась. Так сильно, что не смогла сдержать подобного необдуманного порыва.
Он решил, что это я выдала все его секреты! Подумал, что взяла и слила всю личную информацию о его сложном детстве и родителях, которыми нельзя гордиться.
Как он мог? Я же была с ним так искренна! Видимо, у него даже мысли не возникло, что это мог быть кто-то другой: какие-то соседи из прошлого, одноклассники, друзья, с которыми он работал в Каире. Да кто угодно это мог быть! Этот чертов Дроздов мог вытрясти информацию из кого-то еще! Но Глеб, конечно же, подумал на меня, и этого я проглотить не смогла.
Если он не верит мне, тогда и нечего нам делать вместе! Как можно говорить о браке, если споткнулись о первый же подброшенный недоброжелателями камень?
В отношениях главное доверие, а его у меня ко мне нет. А раз так…
Я пыталась быть сильной и уверенной в себе, запрещая сделать даже крошечный мысленный шаг в сторону. Пыталась не распускать сопли, уверяя себя, что все делаю правильно. Но в глубине души просто умирала от противоречивых эмоций.
Не прошло и половины дня, а я уже безумно по нему скучала, и боялась, что это на самом деле все.
Может, не стоило все-таки быть такой категоричной? Он же останавливал меня чтобы поговорить. А я не стала его даже слушать…
Вдруг он плюнет на все и не захочет нас возвращать?
К вечеру я уже жалела о содеянном и гипнотизировала телефон, в надежде, что он позвонит.
Он же вернулся домой и увидел, что нас нет. Неужели не возникло никаких вопросов? Ведь со мной его сын! Но время было уже девять вечера, десять, половина одиннадцатого, а он все не появлялся…