И Михаэль не упал даже после Слова силы. Даже после этого…
Что? Что со мной⁈ Почему я не могу⁈ Я совершенно не могу пошевелиться!
«Всю нервную систему парализовало. Начинаю анализ».
Не могу. Тело будто закостенело!
Что… что с этим делать, я не понимаю⁈ Я могу гонять энергию, я могу делать то же самое, что я делаю для очистки яда из тела! Но оно… не работает! Оно просто не работает! Эта магия, сковавшая меня, она где-то глубже. Будто всё моё тело просто отказывается работать, будто над ним перехватили контроль. И всё, что я могу своим жалким мозгом — лишь наблюдать, думать и паниковать!
Что это за сила такая⁈
Ко мне медленно шагал седоволосый мужчина с очень пронзительными голубыми глазами и аккуратно, я бы даже сказал, идеально стриженной бородой. Он был одет в типичную не то парадную, не то повседневную военную форму.
Да. Я знаю, кто это. Рой не успел сказать, потому что я действовал быстро, но сейчас, когда мне дали несколько секунд его осмотреть, я вспомнил кто это. Я видел его просто по новостям.
Вильгельм фон Рейнштейн, Император Германии.
Он подошёл. Он был очень высокий, ростом с моего отца. Да и честно сказать, он в целом на него сильно похож.
И я видел его взгляд до того, как я решил действовать — без эмоций, пустой, будто машина. О чём, собственно, и говорят все, кто с ним имел дело — Императора Германского, сложно назвать человеком. Это беспринципный тиран, цель которого только одна: успех, успех страны и успех его личный.
Казнь и похищения, невыносимые тяжёлые тренировочные лагеря для детей — всего этого он не чурается. И именно потому сейчас Германия считается сильнейшей в Европе. А Европа, напомню, это место вечных войн.
И Вильгельм в ней на вершине.
Но этот его взгляд менялся! Я видел, как он оживает, как наполняется огоньком и как разглаживаются уголки его строгих, просто невероятно строгих, ещё куда строже чем у моей бабушки, глаз. А затем начала появляться улыбка, и сейчас, пусть и снисходительно, пусть как некое высшее существо, но он шёл и улыбался.
«Погоди, а что он тогда сказал? Разве мне не послышалось, что…»
— Ну, здравствуй, внук, — снова улыбался он, — Вот мы и встретились. Прости за то, что выдернул… из наверняка какого-то важного дела. Скорее всего, других у тебя не бывает. Проблемность — это семейное, — хмыкнул он, — Но иначе я не мог. Да, впрочем, мне без разницы. Ведь твоя судьба теперь плотно связана со мной и всей этой страной.
Я не мог пошевелиться. Я хотел сказать, хотел спросить, я хотел сделать хоть что-то! Но паралич, он просто меня не…