«Лопнула ценная магнитофонная лента, а записан на ней редчайший концерт „Битлз“ или Высоцкого? Не беда! Возьмите немного уксусной эссенции, аккуратно смочите концы порванной пленки внахлест и прижмите горячим лезвием обычного кухонного ножа на пару секунд. Спайка получится идеальной, и магнитофон даже не „зажует“ звук на этом месте».
Маленькие хитрости
Сентябрь в Москве тысяча девятьсот семидесятого года выдался золотым. Листва на тополях и кленах только-только начала подергиваться желтизной, а солнце светило мягко, не выжигая асфальт, как это было суровым астраханским летом.
Третий курс — это вам не салаги-первогодки, шарахающиеся от каждого окрика мастера. Третий курс в ПТУ — это деды. Элита. Мы ходили по гулким коридорам училища вразвалочку, руки в карманах, снисходительно поплевывая с высоты своего авторитета. А уж после того, как мне на грудь повесили правительственную медаль, наша банда и вовсе приобрела статус неприкасаемых.
Свято место пусто не бывает. Это закон не только физики, но и номенклатуры. Изгнанного в сибирскую тайгу Артурчика Залихватова на посту комсорга сменил новый кадр. Звали его Игорь Ростиславович Вельтищев.
Я срисовал его в первый же день. Двадцать два года. Костюм сидит так, словно его шили на Сэвил-Роу, а не на фабрике «Большевичка». Волосы аккуратно уложены, улыбка белоснежная, дежурно-приветливая. В отличие от Артура, который пер напролом, размахивая цитатником Ленина как дубиной, Игорек был скользким, умным и гибким, как ртуть. Говорили, что он вылетел из МГИМО за какую-то мутную фарцовку валютой, и теперь, стиснув зубы, пробивался обратно наверх через пролетарские низы.
Встретились мы с ним на перемене у расписания.
— Геннадий! — Игорь подошел ко мне, широко улыбаясь и протягивая руку с идеальным маникюром. — Наслышан, наслышан! Герой труда, спаситель Астрахани и, как мне доложили, талантливый музыкант. Игорь Вельтищев, новый секретарь комитета комсомола.
Я пожал его ладонь. Хватка у него была крепкая, но ладонь — сухая и холодная. Как у рептилии.
— Гена Мордов. А вы, я смотрю, товарищ Вельтищев, быстро агентурную сеть раскинули, раз про многих всё знаете.
— Ну зачем же так грубо — «агентурную», — он мягко рассмеялся, ничуть не смутившись моего тона. — Просто держу руку на пульсе коллектива. Знаешь, Геннадий, я человек современный. Мне эти нафталиновые лозунги поперек горла. Я считаю, что комсомол должен быть с человеческим лицом. И ваша музыкальная группа — это именно то, что нужно для правильного имиджа нашего училища в районе.