Континентальная же часть города, а также Димитровоградский, Федоровский и Аптекарский острова считались земщиной, хотя от той же Пеллы или Колпино отличались разительно. По самым примерным подсчетам, Ингрия стояла на сорока островах, и о принадлежности каждого из них, конечно, я говорить с уверенностью не мог — не побывал еще, не изучил, не рассмотрел. Тем паче деление это не было абсолютным: целые кварталы и даже отдельные здания могли относиться к владениям того или иного аристократа или обладать автономными сервитутными правами, о чем свидетельствовали специально установленные крупные таблички.
Я мчал фактически по берегу Невы, глядя на прогулочные суденышки, боевые корабли и яхты аристократов, которые бороздили ее мутные воды, пересек Обводный канал и речку Монастырку… Самым сложным было не пялиться на все дома подряд и на прохожих. Я уговаривал сам себя: мол, доеду — погуляю, и там уж можно будет вертеть головой, открыв рот и пуская слюни от окружающей красоты! Невероятного волевого усилия мне стоило доехать по навигатору смартфона до Таврического сада. Там, поплутав немного среди доходных домов, на парковке меж двумя зданиями удалось найти зарядку для электромобилей и присобачить к одной из свободных точек «Козодоя», воткнув штекер в гнездо автоматической электрозарядной станции.
Шлем я решил не снимать, чтобы местные не видели мою одуревшую от атмосферы огромного и прекрасного города провинциальную морду. В конце концов, я в лесу вырос, потом в интернате жил, Ревель видал, Калугу видал, еще — Пеллу, Извольск, Бельдягино и хтонь Черной Угры. И все! Никаких мегаполисов и архитектурных красот в этом списке нет! Имею право быть ошарашенным!
Посылка в рюкзаке для Всеслава Иванова давила на плечи и поторапливала: Ян Амосович сказал точно — до пятнадцати ноль-ноль доставить, а ситуация с «Антилопой», мостом и идиотским водителем меня задержала минут на семь, так что следовало прибавить шаг. Благо башня — выдающаяся часть доходного дома на улице Тверской, 1, — уже виднелась впереди. Я заторопился вперед по тротуару.
Бригада молодых деловитых рабочих в оранжевых жилетах перекладывала брусчатку вокруг канализационного люка, обставившись сигнальными конусами. С некоторым удивлением я обнаружил, что у одного из них перфоратор установлен прямо на аугментический протез руки, а второй вместо глаз имеет узкую полоску хромированного визора.
В арке — метрах в пятнадцати от места дорожных работ — гитарист с роскошными каштановыми волосами самозабвенно лупил по струнам и выдавал мелодично и при этом рыкающе: