В больницу я попал при странных обстоятельствах. Я протаранил жилой дом в центре города. На бульдозере. Бульдозер по документам оказался моим. Когда и зачем я его купил? Чем мне не понравился конкретно этот дом? Почему я был голым ниже пояса, а на лбу у меня было написано губной помадой «born to be great»?.. Эти вопросы остались без ответов.
Так я услышал второй звоночек, сообщающий о том, что я свернул куда-то не туда. Но мне было трудно остановиться. Я не умел петь, не умел толком играть, писал дурацкие тексты и отказывался выступать под фонограмму. У меня была мечта, но я для неё совершенно не годился. Как в таком распишешься?
Как только переломы срослись, я собрал третий состав. Без баб.
Я написал одну ностальгическую песню, и мы поехали снимать клип в мой родной город. Там я встретил маму, которая в слезах умоляла меня остановиться и поступить в институт. Я вяло отнекивался, вполглаза приглядывая за съёмками, и поинтересовался, где мой брат.
Оказалось, Федя тоже серьёзно подошёл к осуществлению мечты. Он вложил деньги в разработку виртуальной реальности.
«Ага, чтоб вообще из игрушек не вылезать», — засмеялся я.
«Что ты! Он такой молодец! Стольким людям будет дана новая жизнь! Инвалиды, калеки… может, даже мёртвые. Он может изобрести бессмертие, понимаешь?».
Я только ржал над всей этой бредятиной. Я собой гордился. Ведь я — рок-звезда с мировым именем, а братишка всё в песочнице возится, там и помрёт.
Годы шли. Группа не зарабатывала ни черта (и я гордо называл нас «некоммерческим проектом»). Мы объездили с гастролями весь земной шар. Иногда в залы нагоняли статистов, снимали их фальшивый ажиотаж, записи показывали в прайм-тайм. Мне всю дорогу казалось, что надо лишь чуть-чуть подтолкнуть, и дальше уже попрёт. Не может не попереть, ведь у меня же куча денег!
Но не пёрло.
Последний звоночек прозвенел, когда я пьяный тащился по ночной улице Сан-Франциско, мечтая купить кокса для вдохновения. Звоночек донёсся из кармана штанов. Я выудил оттуда последнюю модель айфона и ответил. На проводе был какой-то жизнерадостный хрен — не то мой бухгалтер, не то судебный пристав, а может, ангел господень. Он не знал, где я, разница во времени у нас была двенадцать часов, так что за поздний звонок он не извинился.
Я застыл посреди зачуханной вонючей улицы. Мне было двадцать девять, я был в хлам, и голос из трубки сообщил, что денег у меня больше нет. Я умер. Фигурально выражаясь. Впрочем, уже через секунду я умер вполне реально.
Я почувствовал удар в поясницу, айфон вырвали у меня из руки. Топот бегущих ног я услышал, уже лёжа на асфальте. Помню раздавленный окурок у самого носа. Помню, кто-то визжал…