Человек, занимавший место во главе стола, сидел, вернее, пребывал, в высоком кресле, полностью окутанный плотной, колышущейся дымкой. Она была неестественно густой, не поддающейся никакому источнику света в комнате. Очертания фигуры плыли, невозможно было понять ни пола, ни возраста, ни даже примерных пропорций. Когда эта фигура заговорила, голос оказался столь же безлик и искажен — сухое, каркающее, лишенное тембра и интонации звучание, напоминающее скрежет старых костей или предсмертный клёкот ворона.
— … Он — отработанный материал, — прозвучал ответ. Холодный, безжалостный, как удар гильотины. — Слишком много власти захотел. Возомнил себя истинным правителем. Перестал слушать советы. Пытался водить нас за нос. Он нам более не нужен. Все идет как должно.
— И что теперь? — прошипела увядающая красавица, ее изысканные черты исказила гримаса ненависти. Она смотрела на экран, где Мстислав с холодным достоинством принимал присягу аристократов. — Этот… этот выскочка из прошлого! Этот мальчишка! Он теперь на троне! Он уничтожил все наши вложения в Шуйского! Годы работы!!! Начнутся расследования и многих наших пустят под нож. Вы посмотрите на него — это же бешенный пес!!!
Дымка во главе стола колыхнулась, словно в усмешке.
— Повторюсь — все идет по плану. Моему плану. Я предвидел такое развитие событий. И это нам на руку.
В комнате повисло недоуменное молчание.
— Как это… на руку? — недоверчиво спросил сухой, поджарый мужчина. — Мы потеряли рычаги влияния! Шуйский был нашим человеком у власти! А теперь после чисток, что непременно начнутся, у нас не останется никого из наших сторонников при дворе.
— Шуйский был ярлыком, который мы повесили на трон, чтобы отвлечь внимание, — раздалось терпеливое карканье. — Пока он грелся в лучах узурпированной власти, мы укрепляли свои позиции в тенях. Теперь же… теперь Мстислав, этот благородный воитель, начнет чистить авгиевы конюшни. Он уберет с ключевых постов всех людей Шуйского, всех этих жадных аристократов, что вызывали такую ненависть у старой аристократии. И на их место… он поставит людей компетентных. Преданных империи. Преданных лично ему… — говорящий сделал театральную паузу. — Но по факту преданных… нам. Ибо кто, как не мы, истинная знать, обладает и необходимой компетенцией, и нужными связями? Уж я позабочусь о том, чтобы в списках достойных кандидатов оказались те имена, которые устроят именно нас.
Присутствующие переглянулись. В их глазах, прежде полных разочарования, теперь загорелся холодный, хищный огонек понимания.
— А потом, — продолжил глава, — когда он успокоится, поверит, что навел порядок и окружил себя верными людьми… мы сделаем ему предложение. От которого он не сможет отказаться.