В моей семье чувства никогда не имели места — только долг и ничего больше. С самого детства я должна была беспрекословно слушаться отца, как будто я не дочь, а солдат в его личной армии. Мама всегда молчала, опустив глаза, словно её голос был запретён по семейному уставу. В подростковом возрасте — учиться исключительно на пятёрки, иначе я позорю всю семью, как будто моя жизнь — это не моё будущее, а их репутация. Общаться только с «теми», с «этими» — ни в коем случае, потому что отец боялся, что я подхвачу «не те» идеи. Поступить туда, куда хочу? Нет, только туда, куда выбрал отец, ведь ему нужен тот, кто продолжит его дело. И никого никого не волновало, что я мечтала о совершенно другой жизни — о путешествиях, о свободе, о карьере без семейных цепей. Мои желания всегда были второстепенными, как пыль под ковром.
Зато моей младшей сестре, Мадине, разрешалось абсолютно всё. Она могла шалить, флиртовать, тратить деньги на глупости, и родители только улыбались, называя это «юностью». Это безумно злило меня, жгло изнутри, как огонь, который не потушишь. Поначалу я даже осмеливалась высказывать родителям о несправедливости, кричать, что это нечестно, что я тоже хочу быть любимой дочерью, а не просто инструментом. Но быстро поняла: бесполезно. Для меня в нашей семье существует только одно слово — долг. Долг перед отцом, перед семьёй, перед традициями, которые душат, как удавка.
Вот и сейчас, когда разговор вновь коснулся компании — нашего семейного бизнеса, который отец чуть не развалил своими долгами, — я мгновенно поняла, что он так или иначе свернёт в мою сторону. Сердце екнуло, предчувствуя беду. Кто бы мог подумать, что всё окажется ещё хуже, чем я могла себе представить? Что отец решит «спасти» семью, пожертвовав мной, как пешкой в шахматной партии.
– Что? – От ужаса у меня даже затряслись руки, пальцы задрожали, как листья на ветру. Я не верила своим ушам и вообще хотела думать, что это просто сон или кома — всё привиделось и послышалось, как ночной кошмар, от которого проснёшься в холодном поту. – Да почему я? Почему именно я должна платить за твои ошибки, отец? Я, которая всегда была идеальной дочерью, в отличие от неё?
Я не могла поверить, что отец готов расплатиться за свои ошибки собственной дочерью. Это было как удар ножом в спину — предательство, которое я никогда не ожидала от человека, который должен был меня защищать. Мои глаза наполнились слезами, но я сдержалась, не хотела показывать слабость перед ним.