— Все берёмся за руки и одновременно шагаем назад, — командую.
Делаем.
Достаю револьвер без особых ожиданий. Может, хотя бы замедлит. Стреляю ровно в центр существа.
Здравствуй, черный понедельник
— Гданг! — Выстрел быстро и глухо звучит в тумане. Его последствия удивляют не только меня, но и нас всех.
Дерево получает пулю и сжимается. Высыхает и осыпается на тропу лохмотьями буквально за секунды. Остается только угольно-черный ствол. Завихрения вокруг него просто сходят на нет. Всего десять секунд, и это не инфернальный монстр, а высохшее до черноты дерево. Полностью мёртвое.
— А сразу так нельзя было сделать? — почти равнодушно, но с лёгкой подколкой говорит Макс.
— Выстрелить в дерево? Кто бы знал, что оно так работает, — задумчиво отвечаю напарнику.
Аккуратно подхожу к недавнему монстру. Вытаскиваю из сухого куска корня нож. Тот настолько в ржавчине, будто пролежал пару месяцев во влажном подвале. Хотя все остальные ножи абсолютно нормальные.
— А нож почему не сработал? — задаёт весомый вопрос Олеся. Она как тень появляется за моей спиной.
— Думаю, потому, что он попал не в центр существа, — предполагаю. — Дерево просто отбросило ненужный отмирающий кусок и продолжило свое дело.
— А пуля, видимо, попала куда надо…— с нотками восторга добавляет девчонка. — Или просто попала.
— Или так, — подтверждаю.
Это соображение тоже приходит мне в голову.
Оборачиваюсь на тихие звуки… Нет, у нас не все в порядке. Так оставлять команду нельзя…
— Аглая, смотри на меня, — подхожу к девушке.
Она без остановки повторяет бессмысленный набор звуков. Слова еле слышно, но истерика не заканчивается, и я это вижу. Встряхиваю девушку так же, как это делал Марк — она сразу фокусируется на моих глазах.
— Посмотри на меня, — говорю ей. — Что ты видишь? Какого цвета моя одежда? Какого цвета волосы?
Взгляд Аглаи проясняется.
— А теперь закрой глаза и представь, что ты сейчас находишься в синематеке и просто смотришь фильм, — продолжаю. — Представила? А теперь отойди и посмотри на себя со стороны. Видишь себя в зале? Ты одна. Перед тобой экран.
Девушка открывает глаза и смотрит на меня испуганно, непонимающе.
— Так надо, — убеждаю.
Не знаю почему, но Аглая следует моему совету. Снова закрывает глаза, напрягает мышцы лица. Представляет. С посттравмой я в своей жизни успел поработать. Для начала нужно вывести девчонку из переживания в наблюдение, а дальше она сама себе поможет.
Девушка перестаёт шептать, немного расслабляется.
— Отлично, — говорю ей. — А теперь рисуй глазами знак бесконечности. Много рисуй! *