Возможно, причиной был арест папы, но разве Гаевские не понимали, что его подставили? За больше чем два года нашего брака можно было понять, что за человек мой отец.
— Ты тянешь его ко дну, разве ты этого не видишь? — свекровь продолжала нападать, и тогда я не выдержала.
— Что вы хотите, Регина Борисовна? — спросила устало. — Вы меня сами на разговор позвали, а теперь зачем-то кругами ходите.
— Хорошо, я скажу прямо, — свекровь наклонилась и сказала отчетливо, чеканя каждое слово. — Я хочу, чтобы ты его, наконец, от себя освободила, Аглая. Отпусти моего сына. Сколько ты будешь держать его возле себя на привязи? Или ты не понимаешь, что крылья ему обрезаешь? Сама по земле ползаешь, и ему взлететь не даешь.
Эти слова ударили больно как плетью. Возможно, потому что я чувствовала, что в чем-то они справедливы.
Только я никого не держала. Я верила в любовь мужа, потому что моя любовь к нему была безмерной. Всепоглощающей. Я не представляла себя без Мирона. Но и его без меня представить не могла.
— Давайте мы сами с Мироном решим… — начала слабо, и тогда Регина взвилась как фурия.
— Вы решите! — возмущенно зашипела она. — Особенно ты. Твоя больная мать полгода тянет из моего сына все соки. Почему он должен тратить свою молодость на то, чтобы лечить чужую ему женщину? Ты не считаешь, что это несправедливо? Да, она твоя мать. И я как женщина очень тебе сочувствую. Но мой сын талантливый управленец и программный инженер. Тех, кто ему в подметки не годится, переманивают крупные компании, предлагают зарплаты, о которых можно только мечтать. Вместо этого мой Мирон застрял в провинциальной конторе в городке без каких-либо перспектив. Он сутками сидит за компьютерами, потом еще по ночам ездит что-то чинить и настраивать. Ты вообще видишь, во что превратилась его жизнь?
Я опустила голову. Здесь мне нечего было возразить, Мирон действительно был талантливым разработчиком. И я много раз предлагала ему разослать резюме в другие компании. Но все эти попытки заканчивались ничем.
— Меня хоть завтра позовут в главный офис, Аглая, — отвечал муж. — Ты со мной поедешь?
Что я могла ответить? Как я могла оставить больную маму?
— Я буду часто приезжать… — начинала я невыразительно блеять, и Мирон сразу обрывал разговор.
— Мне это не подходит, — говорил резко. — И прошу, давай больше его не начинать.
— Мирон создал уникальную программу, которая принесет бизнесу миллионы, — продолжила Регина. — Я в этом не разбираюсь, но я прекрасно вижу одно — мой сын должен заниматься своей жизнью, а не спасать вашу. Особенно теперь, когда ко всему прочему добавились проблемы с твоим отцом.