Мусор был в добрых десяти футах слева от меня, легкая мишень для университетского защитника, и я стиснул зубы от разочарования. Я попытался придумать ответ, но мой разум был пуст, и все, что я мог чувствовать, это страх и дискомфорт от всех взглядов, обращенных на меня.
» Александр! » раздался голос с порога. Мистер О’Коннор был одним из немногих, кто использовал мое полное имя. Высокий, чопорный учитель английского делал это со всеми. » Убери свой мусор с пола и позволь нам всем вернуться к занятиям без твоих выходок.»
Я хотел что-то сказать, постоять за себя, но вместо этого просто сглотнул, потому что темный, холодный стыд обжег мои щеки и скрутил желудок. Не сказав ни слова, я взял йогурт и, сгорбив плечи, побрел к мусорному ведру. Это была дюжина футов в каждую сторону, но я чувствовал, что это были мили, и я знал, что все смотрели.
» Простите, Мистер О’Коннор, » пробормотал я.
Учитель, который обычно приходил с добрым словом или ободряющей улыбкой, когда я казался особенно мрачным, возмущенно фыркнул, как будто я был просто бельмом на глазу, едва ли заслуживающим его внимания.
Вот так все и начинается, подумал я, возвращаясь к своему креслу. Счастливое число восемнадцать. С днем рождения меня…
Один из смертных слуг Гипноса ждала его, когда тот вышел из утреннего душа. Он выскользнул из спальни, оставив Антею там, где она была — без сознания в блаженном сне на его матрасе, запутавшись в простынях после их поздней страстной ночи.
» Один из ваших детей сегодня достигает зрелости, » сказала женщина… Мария? Он попытался вспомнить ее имя, но смертные проходили мимо так быстро — сказал он себе. Она носила свои темные волосы, собранные в профессиональный хвост, и сшитый на заказ серый костюм, который был скорее формальным, чем то, что бог сна обычно требовал от своей команды. Большинство из них просто ходили на работу в пижамах.
Гипнос так и не привык к современным представлениям об одежде, хотя и предполагал, что это поможет женщине сосредоточиться…
Он щелкнул пальцами, и плотные дизайнерские трусы-боксеры обхватили его от бедра до бедра. Потом он вздохнул и провел рукой по лицу, запутавшись в темных вьющихся волосах. » Значит, ты хочешь, чтобы я сделал ему подарок? » Черт подери, подумал Гипнос. Еще один? Вот почему я поклялся не заводить детей.
» Это традиция, » фыркнула Мария, бросив взгляд на свой планшет, а затем на его лицо.
» Я ведь заботился о его матери, не так ли? » Проворчал Гипнос. Он полагал, что так оно и было, поскольку его помощники имели строгие инструкции заботиться о нуждах его нечастых человеческих отпрысков. » Разве этого недостаточно?»