Красный автомобиль, ржавый контейнер с мусором, девятиэтажка, ставшая на время его домом — всего этого не было. Он стоял у стены обшарпанного двухэтажного здания, судя по антуражу ещё дореволюционной постройки.
Прямо впереди посреди широкой площади виднелось большое строение, представляющее собой навес, покрытый крышей из листового железа. Толпа народа в старомодной одежде практически до отказа заполнила собой всё свободное пространство вокруг этого странного сооружения. Тут и там виднелись подобия торговых рядов, какие-то кособокие столы и ящики, на которых лежал неприхотливый скарб, вокруг которого толпились непритязательные покупатели в потрёпанных одеждах.
Где это я? Быстро оглядевшись, Анатолий выбрал единственно правильное решение: пристроившись в уголке возле красного кирпичного здания, он стал наблюдать за окружающей действительностью. Включились профессиональные навыки. Полученная подготовка, весь его опыт говорили о том, что впадать в панику, метаться и качать права — не самый лучший способ поведения в незнакомой, а может даже и враждебной среде. Поэтому, в поисках ответа на два исконных русских вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?», последнему стоит уделить гораздо больше внимания.
Понаблюдав за толпой, побродив по рынку, Молчанову не составило труда, определиться со временем и местом своего попадания. То, что он именно «попал», причём в прямом и переносном смысле, он понял достаточно быстро. Москва — ноябрь 1908 года. Знаменитый Хитровский рынок. Ну, хоть не 22 июня сорок первого. Зачем попал и каким образом, эти вопросы он отложил на потом. Сначала нужно как-то устроиться, легализоваться. Особых рефлексий он не испытывал, решив отнестись к произошедшему как к боевой задаче. Пусть цели пока не ясны, ничего, командование предоставит их позже.
Внешним видом, полковник, конечно, отличался от окружающих, но не сказать, что критично. Потрёпанная куртка, мешковатые чёрные штаны, пролетарская кепка — всё это вполне вписывалось в местные реалии. Инородным телом выделялись только топовые берцы из верблюжьей кожи. Но, если замазать грязью, чтобы не цепляли чужие глаза, будет нормально. Вон китайцы вообще в своём национальном трутся — и нечего.
Про Хитровку, Молчанов, конечно, слышал. Читал у дяди Гиляя в его московских записках. Побродив по рынку особого криминала, он не заметил. Да, и откровенных оборванцев тоже не наблюдалось. Возможно, настоящие хитровцы появятся ближе к ночи. Как он понял, из разговоров окружающих, с утра рынок наводнили желающие заработать, наняться на какую-нибудь подённую работу или временно вступить в ряды строительной артели. В основном, вокруг, с этими целями, тусовались крестьяне из окрестных сёл.