— И много боевых магов со шрамами вы видели? — спросил я. — Где это вы видели, чтобы могущественные маги в нашем государстве ходили со шрамами?
— Ну как-же, ротмистр Звягинцев, и остальные командиры кавалерий, — начал тут один усатый солдат, лет сорока с виду. — Я лично видал некоторых из них, до того как сюда сослали.
— Ну так это кавалеристы, — парировал я. — Им по статусу положено. Они эти шрамы носят, можно сказать в качестве украшения. — пока говорил, я вспомнил физиономию Звягинцева и минувшие события. Казалось бы, это было не так давно, но уже успело покрыться незримой пеленой, словно давний ночной кошмар. Однако стоило вспомнить об Ане и остальных, как осевшие на дно чувства всколыхнулись словно гнилая угольная чернь со дна глубокого озера. Эти чувства вмиг стёрли улыбку с моего лица, я сжал губы, чтобы взять себя в руки. — В память… о погибших.
Нетрудно догадаться, что скрыть мои эмоции в этот раз от окружающих не удалось, все замолчали.
— Я был бы рад оставить шрамы той битвы себе на память, как это делают в кавалерии, — продолжил я, в попытках сгладить печальную ноту разговора, хотя знал что хороших слов из меня сейчас не выдавить. — Всё же, послужив в драгунском эскадроне Звягинцева, довольно скоро начинаешь чувствовать себя частью единого целого, частью эскадрона. И заслужил право называть себя драгуном. Но я нечасто бывал в сознании пока целители со мной возились, мне попросту не оставили выбора.
На деле ситуация была несколько иной, и не раны стали моей проблемой, но какой смысл рассказывать об этом тем, кто не поймёт и крупицы того, что со мной тогда происходило. Впрочем, я давно привык держать язык за зубами, не болтая лишнего, прожитые годы научили меня тому, что у жажды быть понятым и принятым грош цена. Со временем это чувство проходит. Потому я рассказываю только то, что необходимо для той или иной задачи, чтобы нужные мне люди могли видеть более полную картину. По этой же причине я не стремлюсь узнать о прошлом Лены и остальных, мне достаточно и того, кем являются эти люди сейчас. Но если брать в частности солдат, тут уж приходится так или иначе считаться с их происхождением и прошлым. Бывали случаи, когда мне в подчинение попадались дети аристократов, у кого магия так и не проявилась. Родители от таких отрекались, я же считаю таких солдат поздними цветами, которые ещё проявят себя, и знание их прошлого помогало мне с такими работать, чтобы впоследствии они становились магами. Само собой, я работал с такими не напрямую, не хватало ещё, чтобы тогда со всей Империи мне таких в полк наприсылали. Подобные добрые дела наказуемы, дополнительным трудом.