Побелевший, не то ли от злости, не то ли от стыда, князь нырнул в оправдания:
— Государь, дети проводили дуэль по правилам академии. Мои отпрыски потерпели поражение, но лишь в учебном бою. Нельзя сравнивать это с реальной схваткой!
— Ты указываешь мне на то, что мне можно, а чего нельзя? — слегка подняв брови, Годунов пригвоздил взглядом рыжего толстяка.
— Ни в коем случае, государь! Я лишь обращаю ваше внимание на нюансы произошедшего! — Апраксин готов был провалиться сквозь землю, и на этот раз точно — от страха.
— Обращай внимание на своих бездарных сыновей, что позорят нас, великих князей! — Громовым басом встрял в разговор крепкий коренастый мужчина в черном полушубке. — Что подумает простой люд, когда увидит, что дети дворян слабее выходца из народа? Что власть ослабела? Что наши места стали вакантными⁈ Твои отпрыски, Павел, шатают нашу власть, опору трона!
Грозный мужчина сыпал вопросами и упреками, но никто не мог ему возразить. Ведь он был кровным родичем самого императора и по совместительству владыкой Алтая, богатого края, в котором многие из присутствующих вели дела, и очень прибыльные дела… Всеволод Орловский за словом в карман не лез и высказывал общую позицию. Это был мудрый и опасный человек.
Император был согласен с родичем, а потому позволил ему договорить. Ведь он был прав. Власть держится на лжи, силе и страхе! Стоит одному из этих столпов пасть, и никому не поздоровится.
— Сыновья будут работать до седьмого пота, но больше не подведут вас, государь! — игнорируя Орловского и, наконец, собравшись с духом, ответил Апраскин.
Что еще он мог сказать?
Кивнув опальному, Николай Годунов вернулся к Нарышкину:
— Федор Алексеевич, ты оплошал. Это факт. Но не это печалит меня больше всего. Почему на твоей земле проживает человек с невероятным потенциалом, а я узнаю об этом последним?
— Государь, это обычный простолюдин! Ну повезло ему несколько раз, но ведь это ни о чем…
Договорить Нарышкину не дали. Самым наглым образом его прервали, — Всеволод Орловский громко обратился к императору:
— Николай, прошу тебя, заткни этот поганый рот! Он не может даже достойно принять свою неправоту! Надо было разрешить мне вырезать весь его поганый дом, что осмелился поднять руку на мою кровь! — медвежья ладонь с грохотом опустилась на столешницу.
— Хватит, Всеволод! — властно одернул родича Николай. — Я уже говорил тебе, но повторю еще раз… Домам, кровно связанным с враждующими сторонами, запрещено вмешиваться в их конфликт! За неподчинение — полное уничтожение. Это закон!
— Но я имею право на Кровную месть!