– Уже кончилось.
– Тогда почему я здесь, а не у себя дома?
– Ты ж меня на ночь сняла, а ночь еще не кончилась. Так что я обязан до конца отработать, – пошутил он.
– Плохо отработал. Когда я на всё это соглашалась, меня не предупреждали, что я влипну в такой треш. Что меня запрут в подвале, прикуют наручниками к трубе и будут пытать.
– Тебя никто не пытал, – возразил он.
– Это тебе так кажется. Давай я тебя куда-нибудь пристегну, и мы посмотрим, как тебе это понравится.
– Можешь к кровати пристегнуть, я не против. Хочешь, прям сегодня начнем.
– Не хочу.
– Нет так нет, – сказал он.
– Бес. Не произноси этого бесовского заклинания. Мне от него плохо становится. – Она снова начала всхлипывать.
Кир достал бутылку «Чиваса», поскольку успокоить ее другим способом не представлялось возможным. Да он и не умел ни утешать, ни успокаивать. Женщины, с которыми он проводил время, в этом не нуждались.
– Опять? – покривилась она, но бокал взяла.
– Опять.
– А что это? – спросила, послушно отхлебнув.
– Виски.
– Я никогда не пила такие крепкие напитки.
– Давай, грешница, – чокнулся с ее бокалом. – За твои новые открытия.
– Скорее бы они закончились, – проворчала она.
– Мне кажется, они только начались. – Он подлил ей еще.
– Завтра утром меня уже здесь не будет. – Ева замахнула всю порцию разом и зажмурилась.
– Не зарекайся.
– Точно тебе говорю.
Скальский налил ей еще и ушел за одеждой. В раздумьях постояв у шкафа, Кир взял с полки черную толстовку без капюшона и вернулся на кухню.
Ева спала. На столе. Лежала на боку, подложив ладонь под щеку. Стакан с виски так и остался зажат в руке. Кир подложил толстовку ей под голову и осторожно забрал из стиснутых пальцев бокал.
Добавив в него еще виски, он сел на стул, удобно оперевшись на спинку, и глубоко вздохнул.
Конец ознакомительного фрагмента.